Дмитрий Владимирович Веневитинов (1805—1827) — из родовитой дворянской семьи, слушал лекции в Московском университете, вместе с В.Ф. Одоевским был членом московского кружка «любомудров». Умер от простудной (по другим сведениям — от тифозной) горячки. Автор около сорока оригинальных стихотворений, а также поэтических переводов.
В осмыслении творчества Веневитинова иногда проявляются два тюлярных подхода. Согласно одному из них, он — нераскрывшийся гений, согласно другому — просто подражатель А.С. Пушкина, своего старшего родственника (четвероюродного брата).
Несомненно, в ряду художников 1820-х годов Веневитинову как поэту ближе всего именно Пушкин. С пушкинским влиянием можно связывать свойственную Веневитинову «поэтическую сдержанность», необычную в эпоху романтиков. Так, в стихотворении «Поэт» Д.В. Веневитинов повествует:
Пусть вкруг него, в чаду утех,
Бушует ветреная младость,
Безумный крик, нескромный смех
И необузданная радость:
Все чуждо, дико для него,
На все спокойно он взирает...
Здесь не только декларируется спокойствие — в целом «спокойна» и сама образность произведения (для сравнения можно взять, например, Н.М. Языкова). Интересно присутствие в стихах Веневитинова как излюбленных пушкинских словечек и оборотов, так и образов, созданных по их подобию. Здесь можно указать, например, на ту же «ветреную младость». В стихотворении «К Пушкину» («Известно мне: доступен гений...») таких вкраплений особенно много (что, возможно, спровоцировано сутью жанра послания — в данном случае, к другому поэту). В целом же они явно недостаточно часто встречаются и недостаточно ярко выражены, чтобы можно было усматривать в факте их введения сознательные парафрастические приемы. Скорее перед нами невольное и непредумышленное проявление следования автора в фарватере пушкинской поэзии, литературное ученичество.
В программном стихотворении «Я чувствую, во мне горит...» лирический герой Д.В. Веневитинова говорит, что ощущает в себе «Святое пламя вдохновенья», но цель, стоящая передним, ему самому «темна»:
Я вижу, жизнь передо мной
Кипит, как океан безбрежной...
Найду ли я утес надежный,
Где твердой обопрусь ногой?
Иль, вечного сомненья полный,
Я буду горестно глядеть
На переменчивые волны,
Не зная, что любить, что петь?
Далее «тайный голос» предлагает поэту всмотреться в природу и смирить в себе «гордое желанье» «весь мир обнять в единый миг». Как итог, поэт научился (в стихотворении Веневитинова) «беглым мыслям простодушно вверяться в пламени стихов» — такова найденная им «твердая опора».
Склонность пофилософствовать в стихах у молодого поэта, разумеется, шла от сути его натуры. Но одновременно ее имеет смысл связывать с годами вышеупомянутого присутствия автора в кружке молодых философов — «любомудров». Намерение «открыть глаза на природу» представляется отзвуком впечатлений от концепции одного из любимейших у «любомудров» мыслителя — Ф. Шеллинга1. Молодой философ вообще неоднократно ощущается в стихах Веневитинова, для достаточно мотивированных аналогий с которыми уместно вспомнить не только А.С. Пушкина, но и Е.А. Боратынского. А оказавшееся последним стихотворение Д.В. Веневитинова напоминает стихи еще никому тогда не известного молодого мюнхенского дипломата Ф.И. Тютчева (в годы учебы в Московском университете соприкасавшегося с примерно теми же кругами, что чуть позже Веневитинов).
1 См. о «любомудрах»: Сакулин П.Н. Из истории русского идеализма. Князь В.Ф. Одоевский. Мыслитель. Писатель. Т. 1.4. 1—2. М., 1913.
Люби питомца вдохновенья
И гордый ум пред ним склоняй;
Но в чистой жажде наслажденья
Не каждой арфе слух вверяй.
Не много истинных пророков
С печатью власти на челе,
С дарами выспренних уроков,
С глаголом неба на земле.
Мысль, здесь выраженная, несомненно художественно глубока и верна, притом она согласуется с тем, чему учит в связи с темой «силы слова» (глагола) Православие. «Кто в каком слове упражняется, — на заре христианства писал св. Петр Дамаскин, — тот получает свойство того слова, хотя этого и не видят неопытные, как видят имеющие духовную опытность»1. А современник Веневитинова и Пушкина св. Игнатий Брянчанинов указывал: «Если же ты позволил исписать и исчеркать скрижали души разнообразными понятиями и впечатлениями, не разбирая благоразумно и осторожно — кто писатель, что он пишет: то вычисти написанное писателями чуждыми, вычисти покаянием и отвержением всего богопротивного»2.
1 Пер. св. Игнатия Брянчанинова. В другом переводе см.: Дамаскин Петр. Творения. М., 2001. С. 132.
2 Брянчанинов Игнатий. Соч.: В 6 т. Спб., 1886. T. 1. С. 113.
Д.В. Веневитинов ушел из жизни в 22 года, написав совсем мало. Однако в ряду поэтов пушкинской эпохи ему принадлежит заметное место.