Алексей Алексеевич Перовский (1787—1836), писавший под псевдонимом Антоний Погорельский, — прозаик и поэт-романтик, внебрачный сын графа А.К. Разумовского, дядя А.К. Толстого и его воспитатель. Закончив Московский университет, сблизился с карамзинистами. Участвовал в Отечественной войне 1812 г. с Наполеоном. В 1814—1816 гг. с лейб-гвардии Уланским полком находился в Дрездене, где хорошо узнал творчество Э.Т.А. Гофмана. Автор сборника романтических повестей, окрашенных мистическими мотивами, «Двойник, или Мои вечера в Малороссии» (1828), — в него вошли ранее публиковавшаяся повесть «Лафертовская маковница», а также повести «Изи- дор и Анюта», «Пагубные последствия необузданного воображения» и «Путешествие в дилижансе». Также автор детской сказочной повести «Черная курица, или Подземные жители» (1829) и нравоописательного романа «Монастырка» (1830—1833). Роман «Магнетизер» (1830) остался незавершенным.
Первая из включенных в «Вечера в Малороссии» повестей «Изи- дор и Анюта» сочетает черты карамзинистского сентиментализма и мистики. Героиня-москвичка накануне захвата города Наполеоном дала обещание жениху, офицеру, уходящему с армией, что убьет себя кинжалом, если французы на нее посягнут. После освобождения города Изидор сначала нашел обгоревшие развалины дома, затем стал говорить с призраком Анюты (невидимым другим офицерам). В конце концов товарищи нашли его мертвым под кленом, где он ранее разговаривал с призраком невесты. В руке его был «заржавленный кинжал», рядом — человеческий череп.
Вторая повесть «Пагубные последствия необузданного воображения» содержит историю трагической любви молодого русского графа к искусно сделанной механической кукле, которую ее изготовитель долгое время успешно выдавал за живую девушку1.
1 В основе данной повести лежит парафраз повести Гофмана «Песочный человек».
О «Лафертовской маковнице» после первой ее публикации А.С. Пушкин писал брату Льву из Михайловского 27 марта 1825 г.:
«Душа моя, что за прелесть бабушкин кот! Я перечел два раза и одним духом всю повесть, теперь только и брежу Трифоном Фалелеичем Мурлыкиным. Выступаю плавно, зажмуря глаза, повертывая голову и выгибая спину. Погорельский ведь Перовский, не правда ли?»
Кот из повести А.А. Погорельского — ясно узнаваемый прообраз Бегемота из «Мастера и Маргариты» М.А. Булгакова. Сам сюжет, впрочем, разворачивается вокруг хозяйки этого кота — торговки маковыми лепешками, занимавшейся гаданием и имевшей у соседей по Лафертовской части скверную репутацию, и семьи ее племянника, отставного почтальона Онуфрича.
Онуфрич по-христиански воздерживался от общения со своей опасной теткой, а «завистливые соседи называли ее за глаза колдуньею и ведьмою; но зато в глаза ей низко кланялись, умильно улыбались и величали бабушкою». Однако однажды его жена Ивановна, снедаемая «демоном корыстолюбия», решила познакомить со старой колдуньей их дочь красавицу Машу в надежде на получение в будущем наследства от «бабушки». Маковница велела Маше явиться еще раз не ранее «половины двенадцатого ночи». Этот ночной визит перепугал девушку: например, во время его, «бросив нечаянно взгляд на черного кота, она увидела, что на нем зеленый мундирный сюртук; а на место прежней котовой круглой головки показалось ей человеческое лицо, которое, вытараща глаза, устремляло взоры прямо на нее...».
Наутро оказалось, что тетка ночью умерла. Зато к Маше попытался свататься некий «господин титулярный советник Аристарх Фалелеич Мурлыкин», как две капли воды похожий на кота колдуньи и «с приятностью» выгибавший «круглую свою спину». Когда он вышел, «Маша смотрела из окна и видела, как Аристарх Фалелеич сошел с лестницы и, тихо передвигая ноги, удалился; но, дошел до конца дома, он вдруг повернул за угол и пустился бежать, как стрела. Большая соседская собака с громким лаем во всю прыть кинулась за ним, однако не могла его догнать».
Родители же были в восторге от такого именитого жениха, однако дочь пришла в отчаяние:
«— Матушка! — отвечала Маша со слезами, — я во всем рада слушаться, только не выдавайте меня за бабушкина кота!
— Какую дичь ты опять запорола? — сказала Ивановна. — Стыдись, сударыня; все знают, что он титулярный советник.
— Может быть, и так, матушка, — отвечала бедная Маша, горько рыдая, — но он кот, право кот!»
Так сбылись слова колдуньи, что к Маше «придет жених», назначенный «тою силою, которая управляет большею частию браков». Происки этой темной силы, однако, не удались: вскоре после бегства Аристарха Фалелеича к девушке посватался приятный молодой человек по имени Улиян, которого она не раз видела раньше из окошка.
Следующая повесть «Путешествие в дилижансе» рассказывает о трагической судьбе человека, в детстве воспитанного в джунглях обезьяной (поддавлением своей невесты, возревновавшей его к этой доброй воспитательнице, он застрелил обезьяну и затем всю оставшуюся жизнь пропадал от мук совести).
Прекрасный слог А. Погорельского, язык настоящего писателя, окрашен легкой иронией, обычной для романтиков. Повести, составляющие «Вечера в Малороссии», связаны между собой диалогами лирического героя с его Двойником. Например, после «Лафертовской маковницы» возникает такой обмен репликами:
«— Эта повесть, — сказал Двойник, — более мне нравится, чем Изидор и Анюта; напрасно, однако ж, вы не прибавили развязки. Иной и в самом деле подумает, что Машина бабушка была колдунья.
— Для суеверных людей развязок не напасешься, — отвечал я».
Далее идут разговоры о суевериях, вере в колдовство и различных примерах гаданий. Систематические разговоры с Двойником обрамляют сюжеты включенных в сборник произведений и связывают их между собой, хотя и внешним образом. Сам же прием введения таких диалогов отталкивается от структуры «Серапионовых братьев» Гофмана. «Деревенские вечера» Н.М. Карамзина, «Славенские вечера» В.Т. Нарежного и «Вечера в Малороссии» А. Погорельского, несомненно, подсказали названия произведений некоторым другим авторам — например, в случае с гоголевскими «Вечерами на хуторе близ Диканьки», «Русскими ночами» В.Ф. Одоевского и др.
В центре романа «Монастырка» — образ малороссиянки Анюты, воспитанницы Смольного монастыря, обычно вызывающий ассоциации с «пушкинскими девушками» (Маша Миронова из «Капитанской дочки», Татьяна Ларина из «Евгения Онегина»). В романе много картин современной дворянской жизни, помещичьего быта. В этом произведении отсутствуют какая-либо мистика и фантастика. Пребывая в основном в русле бытописательской традиции, намеченной прозой В.Т. Нарежного, А. Погорельский явно нащупывает в нем черты той новой манеры прозаического повествования, которую впоследствии назовут реализмом.
Роман «Монастырка» имел большой успех у современных читателей. «Литературная газета» А.А. Дельвига характеризовала его как «настоящий и вероятно первый у нас роман нравов»1.
1 См.: Литературная газета. 1830. № 16.
Цитированные слова принадлежат П.А. Вяземскому. В то же время несомненно, что впоследствии он был заслонен рядом произведений классиков русской реалистической прозы, более совершенных в художественном отношении. Напротив, фантастико-мистическая проза Погорельского по сей день вызывает самый живой читательский интерес.
Волшебная сказка «Черная курица, или Подземные жители» была написана А. Погорельским специально для любимого племянника Алеши Толстого (герой повести сделан даже его тезкой). Она давно стала классикой детской литературы.