Василий Львович Пушкин (1770—1830) — поэт и переводчик, дядя А.С. Пушкина, поклонник творчества Н.М. Карамзина сентименталистского периода, староста «Арзамаса», член петербургского Вольного общества любителей словесности, наук и художеств, а также один из учредителей Общества любителей российской словесности в Москве. Первая публикация — в 1793 г. в журнале И.А. Крылова «Санкт-Петербургский Меркурий». Автор написанной в 1811 г. «ироикомической» поэмы «Опасный сосед» (помимо фривольно-бурлескных мотивов содержавшей критику «Беседы любителей русского слова»), стихотворных посланий — в том числе посланий «К В.А.Жуковскому» (1810) и «КД.В. Дашкову» (1811), излагавших литературные принципы карамзинизма, — пародий и басен, подражаний Горацию, Тибулу, Катуллу, Парни и др., переводов из Лафонтена, Буассара, Флориана и др., поэмы «Капитан Храбров» (1828—1830). Наиболее полное прижизненное издание — «Стихотворения Василия Пушкина» (1822).
В структуре посланий «К В.А. Жуковскому» и «КД.В. Дашкову» В.Л. Пушкин заметно подражает написанным в середине XVIII в. «эпистолам» Сумарокова «О русском языке» и «О стихотворстве». В некоторых местах и мысли схожи, например:
Стихомарателей здесь скопище упрямо.
Не ставлю я нигде ни «семо», ни «овамо».
Тут закономерно вспоминается сумароковское:
Коль «аще», «точию» обычай истребил,
Кто нудит, чтоб ты их опять в язык вводил?
«О русском языке»
Оригинальна здесь, прежде всего, убежденная проповедь литературного карамзинизма, понятого весьма интересно. Автор сообщает в уже цитированном послании «К В. А. Жуковскому»:
Я, признаюсь, люблю Карамзина читать
И в слоге Дмитреву стараюсь подражать.
Но вот какие прелюбопытные вещи в качестве наиважнейших В.Л. Пушкин тут же рассказывает о себе как поэте: «Кондильяка я и Дюмарсе читаю», «... Логике учусь и ясным быть желаю» (курсив мой. — Ю.М.). Кондильяк — французский логик, Дюмарсе — французский грамматист, чьи воззрения сформировались на основе упоминавшейся выше грамматики Пор-Ройяля. Итак, навыки ясного логического мышления с профессиональными целями старается вырабатывать в себе русский поэт! «Безграмотные славяне» (литературные противники карамзинизма), которых он ругает в обоих посланиях, как раз этого и не делают.
Выше уже напоминалось, что (действительно характерная для стихов карамзинистов) ясность, понимавшаяся и реализовывавшаяся ими как логическая проясненность, имела немало чисто поэтических отрицательных следствий. Дорога, которую вслед за литературными единомышленниками пытается указывать здесь русской поэзии В.Л. Пушкин, на деле все-таки не была ни лучшей, ни единственной.
Чтение Кондильяка и Дюмарсе могло положительно сказаться на повествовательных стихах с упрощенной формой, но последовательно и равномерно излагаемым сюжетом. Такова, например, «ироикомическая» поэма В.Л. Пушкина «Опасный сосед», написанная александрийским стихом с парной рифмовкой.
Неоспоримо влияние на нее аналогичной по жанру поэмы классициста-сумароковца В.И. Майкова «Елисей, или Раздраженный Вакх», которую обожал А.С. Пушкин. Главный герой В.Л. Пушкина унаследовал основные черты буяна Елисея и даже носит фамилию Буянов (впрочем, Елисей Майкова был петербургским ямщиком, а Буянов — помещик, «имение свое проживший в восемь лет»). Буянов появляется у повествователя в облике, который много позже будет характерен для гоголевского Ноздрева:
Растрепанный, в пуху, в картузе с козырьком,
Пришел, — и понесло повсюду кабаком.
«Опасный сосед» соблазняет повествователя отправиться вместе с ним в публичный дом, где и устраивает по пустяковому поводу побоище, аналогичное учиненному Елисеем в питейном доме «Звезда». Майков не упускает случая уколоть в «Елисее» собратьев по перу (в питейный дом валят среди других лиц и «зараженные собою рифмачи»). Не забывает ввести сходный мотив и автор «Опасного соседа»: вступив во всеобщую драку, проститутки начинают бросать в клиентов ««Несчастный Никанор», чувствительный роман», книжки «Русалка», «Дева солнца» и другое литературное чтиво тех лет. «Славянофилы» также неоднократно уязвляются в этой поэме по самым разным поводам1.
1 Недавно опубликована книга, автор которой в свободной манере рассуждает о В.Л. Пушкине (и не только о нем), отправляясь от поэмы «Опасный сосед». См.: Михайлова Н. Поэма Василия Львовича Пушкина «Опасный сосед»: Очерки о дяде и племяннике, Буянове и Онегине, «Арзамасе» и «Беседе» et cetera. М., 2005.
В.Л. Пушкин принадлежал к разряду поэтов-дилентантов. Однако его беззаветная любовь к литературе от всей души подкупает. Например, сохранилась его обширная и интересная переписка с П.А. Вяземским, которая велась на протяжении 1812— 1830 годов. Именно литература — основная интересующая собеседников тема, и как ярки при всем их частом субъективизме суждения В.Л. Пушкина!
Поэт навсегда остался сторонником сентиментального романтизма, расцвет которого совпал со временами его молодости. Интересно, что при всей дружбе с тем же В.А. Жуковским он отнюдь не был в восторге от многого в принципах романтической поэзии 1820-х годов. Об этом свидетельствует во многом пародийная поэма «Капитан Храбров», изобилующая иронически-примененными автором шаблонами такой поэзии — разбойники, таинственные герои и героини и даже сны с привидениями. О последних В.Л. Пушкин, откровенно потешаясь, говорит:
Я, право, обойтись не мог,
Чтоб не представить сновиденья;
Романтики такого мненья,
Что тот поэт не удалец,
Кому не видится мертвец.
Его собственные вкусы по-прежнему вращались в сфере карамзинистских принципов, а также литературы французского классицизма. В одном из последних писем Вяземскому (11 июня 1829 г.) он, например, говорит: «Полевые пишут непрестанно нелепости насчет французской литературы, с презрением говорят о Гомере, называют Анакреона пьяницею, а Горация шалуном, восхищаются Фальстафом и уродливыми творениями Шекспира. Это происходит оттого, что они французской литературы не понимают, да и в Шекспире любят только то, чего любить не должно» (речь о статьях братьев Полевых в «Московском телеграфе»)1.
1 В своем пристрастном отношении к Шекспиру В.Л. Пушкин имел предшественника опять-таки в лице А.П. Сумарокова.
Нельзя не отметить решающую роль, которую однажды сыграл В.Л. Пушкин в судьбе своего племянника: именно он поместил Сашу Пушкина в привилегированный Царскосельский лицей, используя свои связи при дворе.