В предыдущей главе мы уже кратко сказали о взаимодействии основных литературных направлений эпохи: реализма, модернизма, авангарда. Еще более такое взаимодействие заметно на уровне течений. Первая треть ХХ в., как никакая другая эпоха, предстала в обилии не просто литературных направлений, но и входящих в них течений, группировок, между которыми велась бурная полемика, и вместе с тем это был целостный период литературного развития.
Отметив общие черты модернизма как нового литературного направления, остановимся на его дифференциации. Диалектика общего и особенного в модернизме выводит на уровень его отдельных течений, в характеристике которых следует выделять объективные основания, позволяющие определить место течения в целостном литературном процессе и рассматривать течения как художественную систему в ее самодвижении.
Как недавно замечено, трехчленная классификация модернистских течений - символизм, акмеизм и футуризм - давно и настоятельно требует пересмотра и уточнения78. Ставшие доступными архивные источники, публикация материалов, в том числе и зарубежных, позволяют внести коррективы в ставшие традиционными представления о генезисе и границах течений. К тому же литературные направления и течения, четко различаясь по своим основным теоретическим концепциям, часто не поддаются системному, логически упорядоченному рассмотрению в конкретно - литературном плане. Погружаясь в художественный мир писателя, традиционно относимого к тому или иному течению (или даже направлению), мы порой не можем сделать однозначных выводов о «теченческой» динамике его творчества, о чем не раз говорили теоретики литературы (М. Бахтин, Б. Реизов, В. Хализев и др.). Но еще раньше об этом убедительно говорил Блок:
«...Поэты интересны тем, чем они отличаются друг от друга, а не тем, в чем они подобны друг другу». И так как центр тяжести всякого поэта - его творческая личность, то сила подражательности всегда обратно пропорциональна силе творчества. Потому вопрос о школах в поэзии - вопрос второстепенный. Перенимание чужого голоса свойственно всякому лирику, как певчей птице. Но есть пределы этого перенимания, и поэт, перешагнувший такой предел, становится рабским подражателем79.
Именно поэтому у писателей второго плана наиболее очевидно проявление сути направлений, течений. Художественно-стилевые искания большого таланта обычно выходят далеко за пределы эстетических принципов направления. Еще Бердяев сделал попытку отнести «Петербург» признанного символиста А. Белого к футуризму, и современники Брюсова находили футуризм в его стихах80. Ю. Тынянов считал, что Хлебникова, всегда относимого к кубофутуризму, соавтора футуристических манифестов, вообще не нужно зачислять ни в какие школы, течения.
В наши дни вряд ли целесообразно, увлекаясь дефинициями, проводить между писателями (или внутри творчества одного писателя) жесткие демаркационные линии (чем занималось литературоведение в 19601970-е гг.). Однако, понимая всю условность известных литературоведческих дефиниций, не абсолютизируя их, нельзя их недооценивать как важнейшие теоретико-литературные ориентиры. В.А. Келдыш справедливо возражал тем, кто считал, что категория «направление» сковывает изучение литературного процесса81, то же можно сказать и о категории «течение».
Базовое филологическое образование требует знания «исходных» документов - манифестов82 (хотя они порой и опровергались художественной практикой), а также связанных с течениями печатных органов, которыми регламентировалась литературная жизнь первой трети ХХ в.
78 Николаенко В.В. Письма о русской филологии. (Письмо девятое или Future in the Past) // Новое литературное обозрение. - №45. - 2000. - С. 346.
79 Блок А. О литературе. - М., 1980. - С. 70.
80 Шемшурин А. Футуризм в стихах В. Брюсова. - М., 1914.
81 Русская литература рубежа веков (1890-е - начало 1920-х годов). В 2 кн. Кн. 1 / Отв. ред. В.А. Келдыш.- М., 2000. - С.4.
82 Литературные манифесты. От символизма до «Октября» / Сост. Н.Л. Бродский, Н.П. Сидоров. - М., 2001.