Некоторые идеи европейского футуризма оказались близки русским футуристам, хотя они неоднократно пытались убедить всех, что не восходят к футуристам итальянским: «Итальянцы подхватили русские воздухи и стали писать шпаргалки искусства, подстрочники»212, - писали А. Крученых и В. Хлебников в декларации «Слово как таковое». Несомненно, футуризм в России был во многом сугубо русским явлением, возник в иной социальнополитической обстановке - в обстановке идейного кризиса, который охватил
212 Марков В. Манифесты и программы русских футуристов. - Мюнхен, 1967. - С. 59.
известные круги интеллигенции после поражения Первой русской революции 1905 г. Возникновение нового искусства свидетельствовало о стремлении художественной интеллигенции к новому, небывалому до сих пор творчеству. Эту атмосферу духовного брожения и грядущих перемен хорошо передал А. Топорков в статье «Творчество и мысль», опубликованной в модернистском журнале «Золотое Руно» (1905, №5): «Современное сознание переживает крайне любопытный, можно сказать, единственный момент. Ощущается повторно, почти как навязчивая идея, приближение некоего переворота, изменения. Может быть завтра все станет другим: другая действительность, другие люди, другое солнце.
Чувствительность повышена, развивается тревожная нервозность, как перед грозой в атмосфере, насыщенной электричеством, таящей молнии и гром»213.
Русский футуризм, первоначально возникший как школа в живописи, означал перелом, постепенно приводящий к разрыву с канонами модернизма и созданию новых представлений об искусстве вообще. Отсчет времени нового искусства в России как общественного феномена историки русского авангарда ведут с зимы 1907-1908 гг. - времени первых выставочных объединений молодых художников: объединения братьев Бурлюков «Венок - Стефанос», М.Ф. Ларионова «Золотое Руно», группы Н. Кульбина «Треугольник». Представленные на выставках работы молодых художников вызвали неоднозначную реакцию - от оценок картин как живописи душевнобольных до признания их творческой новизны: «Это - искусство будущего, - писал К. Льдов, - искусство смелых и, в сущности, неизбежных исканий новизны в художественном творчестве. Пусть наши «революционеры» в искусстве еще не достигли существенного обновления - попытки их уже будят мысль, являются бродилом, на котором, может быть, вскоре взойдет новая художественно -психологическая школа»214.
213 Цит. по: Крусанов А. Русский авангард: 1907-1932. T.1: Боевое десятилетие - СПб., 1996. - С.7.
214 Там же. - С. 60.
Будущие лидеры литературного футуристического движения в России начинали свой творческий путь как художники, принимая активное участие в первых выставках живописного авангарда. В. Маяковский, Д. Бурлюк и Н. Бурлюк, Е. Гуро, А. Крученых были, как известно, профессиональными художниками, занимались живописью В. Каменский, В. Хлебников, Б. Лившиц. Все члены тифлисской группы «41» (И. Зданевич, К. Зданевич, И. Терентьев, Н. Чернявский) являлись одновременно поэтами и художниками. Осенью 1909 г. братья В. и Д. Бурлюки, В. Каменский, В. Хлебников, сблизившись на почве живописи с Е. Гуро и М. Матюшиным, решили издать первый литературный сборник со стихами и прозой, обозначившими путь к созданию нового поэтического языка.
В апреле 1910 г. напечатанная на оборотной стороне дешевых комнатных обоев в количестве трехсот экземпляров книга с названием «Садок судей» увидела свет, однако прошла почти незамеченной прессой и широкой публикой. Сформировавшуюся группу литераторов-авангардистов называли по-разному: кубофутуризм (в термине нашло отражение влияние двух живописных течений - французского кубизма и итальянского футуризма), будетляне (В. Хлебников придумал эквивалент иностранному слову футуризм, состоящий из славянских корней), «Гилея»215. Кубофутуризм - самая ранняя, радикальная группировка - определил лицо русского футуризма, объединив наиболее одаренных и талантливых поэтов того времени. В нее входили Владимир Маяковский (1892-1930), известный художник Давид Бурлюк (1882-1967), Велимир Хлебников (1885-1922), Алексей Крученых (1886-1968), Василий Каменский (1884-1961), Елена Гуро (1887-1913), Николай Бурлюк (1890-1920), Бенедикт Лившиц (18871939). В русле русского футуризма одновременно с «Гилеей» сформировались многочисленные литературные группировки, которые просуществовали незначительное время и не оставили заметного следа в истории литературного авангарда, хотя отдельные входившие в них футуристы стали известными поэтами: Борис Пастернак (1890-1960), Игорь Северянин (1887-1941), Николай Асеев (1889-1963). Петербургская группа «Эгофутуристы» была основана И. Северяниным в 1911 г. Первоначально в нее входили К. Олимпов (К. Фофанов), Грааль Арельский (С. Петров), Г. Иванов, П. Широков и др.; несколько позже - И. Игнатьев (И. Казанский), который после ухода И. Северянина в ноябре 1912 г. возглавил «Интуитивную ассоциацию Эгофутуризма» (В. Гнедов, П. Широков, Д. Крючков). После самоубийства И. Игнатьева 20 января 1914 г. Ассоциация распалась. В «Мезонин поэзии» - группу московских поэтов, существовавшую с середины до конца 1913 г., - входили В. Шершеневич, Хрисанф (Л.В. Зак), К. Большаков, С. Третьяков, Р. Ивнев (М. Ковалев) и др. Близкая к символизму футуристическая «Центрифуга» была создана в марте 1914 г. С. Бобровым, Н. Асеевым и Б. Пастернаком, распалась в 1917 г.
215 Так в «Истории» Геродота называлась страна скифов, на территории которой была расположена Чернянка Таврической губернии. Сюда, в имение графа Мордвинова, где работал управляющим отец Давида и Николая Бурлюков, неоднократно приезжали кубофутуристы. При издании сборников «Дохлая луна» и «Затычка» (1913), «Молоко кобылиц» (1914) указывалось издательство «Литературная компания «Гилея» или - в 1914 г. - «Футуристическое издательство «Гилея»».
Кубофутуристы совершили настоящую «эстетическую революцию». 18 декабря 1912 г. вышел в свет сборник «Пощечина общественному вкусу» (М., Изд. Г.Л. Кузьмина и С.Д. Долинского). В сборнике участвовали В. Хлебников, Б. Лившиц, Н. и Д. Бурлюки, В. Кандинский, А. Крученых и В. Маяковский. Одновременно была издана листовка с аналогичным названием. Этот манифест содержал намеренно эпатажные тезисы, направленные против реалистической и модернистской литературы:
«Бросить Пушкина, Достоевского и проч. с парохода современности...
Кто же доверчивый обратит последнюю любовь к парфюмерному блуду Бальмонта?..
Кто же, трусливый, устрашится стащить бумажные латы черного фрака воина Брюсова?..
Вымойте Ваши руки, прикасавшиеся к грязной слизи книг, написанных этими бесчисленными Леонидами Андреевыми» и т.д.
Два пункта манифеста представляли собой программные положения футуристической поэтики. Поэты провозглашали «Красоту Самоценного (самовитого) слова», отстаивали свое право «на увеличение словаря в его объеме произвольными и производными словами - словоновшество»216.
Появление книги и первого манифеста вызвало резко отрицательные рецензии в газетах и журналах. Несмотря на беспрерывную ругань прессы, в кратчайший срок весь тираж был распродан. Футуристическое движение набирало силу. Об этом свидетельствовала активная издательская деятельность: в январе-марте 1913 г. Г. Кузьмин и С. Долинский издали поэму Крученых «Пустынники» с рисунками Н. Гончаровой, книги его стихов «Помада» и «Полуживой» с рисунками М. Ларионова, сборник стихов и рисунков Хлебникова, Маяковского и Д. Бурлюка «Требник троих». Несколько позже вышли сборник Маяковского «Я!» с рисунками А. Жегина и В. Чекрыгина, книжки Крученых с рисунками О. Розановой и К. Малевича «Возропщем», «Взорваль», Крученых и Хлебникова «Бух лесиный», «Игра в аду», Зины В. и Крученых «Поросята». В виде листовки была опубликована «Декларация слова как такового».
Будетляне активно участвуют в диспутах и вечерах, проводимых художниками-авангардистами в рамках своих объединений: «Союз молодежи», «Бубновый валет», «Ослиный хвост», «Мишень»217. 13 октября 1913 г. в Москве состоялся «Первый в России вечер речетворцев», о котором впоследствии Б. Лившиц в своих мемуарах вспоминал:
«Первый вечер речетворцев», состоявшийся 13 октября в помещении Общества любителей художеств на Большой Дмитровке, привлек множество публики. Билеты расхватали в какой-нибудь час. Аншлаги, конные городовые, свалка у входа, толчея в зрительном зале давно уже из элементов случайных сделались постоянными атрибутами наших выступлений. Программа этого вечера была составлена широковещательнее, чем обычно. Три доклада: Маяковского - «Перчатка», Давида Бурлюка - «Доители изнуренных жаб» и Крученых - «Слово» - обещали развернуть перед москвичами тройной свисток ошеломительных истин. Особенно хороши были «тезисы» Маяковского, походившие на перечень цирковых аттракционов:
1. Ходячий вкус и рычаги речи.
2. Лики городов в зрачках речетворцев.
3. Berceuse оркестром водосточных труб.
4. Египтяне и греки, гладящие черных сухих кошек.
5. Складки жира в креслах.
6. Пестрые лохмотья наших душ.
216 Марков В. Манифесты и программы русских футуристов. - Мюнхен, 1967. - С. 51.
217 Об органической связи русского поэтического авангарда с живописью см.: Сахно И.М. Русский авангард. Живописная теория и поэтическая практика. - М., 1999; Ингольд Ф. Портрет автора как безличности. К вопросу об эстетике и поэтике русского футуризма / Пер. с нем. // Автор и текст. Вып. 2. - СПб., 1996. - С. 337-404.
В этой шестипалой перчатке, которую он, еще не изжив до конца романтической фразеологии, собирался швырнуть зрительному залу, наивно отразилась вся несложная эстетика тогдашнего Маяковского. Однако для публики и этого было поверх головы218.
Выступления футуристов пользуются ошеломляющим успехом, только за полтора месяца (середина ноября - конец декабря 1913г.) в Петербурге состоялось около 20 публичных футуристических выступлений и два - в Москве. Намеренный эпатаж обывателя (раскрашенные лица Д. Бурлюка и В. Каменского, морковка в петлицах сюртука А. Крученых, желтая кофта В. Маяковского), вызывающие названия сборников: «Пощечина общественному вкусу», «Дохлая луна», «Молоко кобылиц», «Идите к черту», «Ослиный хвост» и «Мишень» сокрушали все традиционные представления о поэтическом творчестве, языковой гармонии и норме. Между тем в процессе этих выступлений не только оттачивалось поэтическое мастерство, но и закладывались основы совершенно новой эстетики. Это было не только новое видение мира - это была, по словам Б. Лившица, «новая философия искусства»219.
218 Лившиц Б. Полутораглазый стрелец. Стихотворения. Переводы. Воспоминания. - Л., 1989. - С. 432-433.
219 Лившиц Б. Там же. - С. 311.