Остановимся более подробно на особенностях, свойственных реализму первой трети ХХ в. Надо отметить, что и в наши дни сохраняет свою актуальность, научную состоятельность книга В. Келдыша «Русский реализм начала ХХ века» (М., 1975), ставшая вехой на пути к современной концепции ее автора275. Еще тогда ученый глубоко раскрыл новые качества реализма (отход от жесткой детерминистской концепции, смена основного субъекта активности - появление героя массы, изменения в трактовке традиционных тем - крестьянского, провинциального, городского быта) и пограничные явления, свидетельствующие о полиморфности художественного развития того периода. В. Келдыш определял реализм как искусство, передающее ощущение нового исторического времени, глубоких общественных разломов. Новый реализм показал высвобождение активных начал человеческой жизни из -под диктата гнетущих социальных обстоятельств, и традиционные социальные вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?» сменялись философскими раздумьями о духе и бытии, о вечности и ценности мгновений жизни, об ответственности личности за все окружающее. (В этом плане и Достоевского называют писателем ХХ в.) Осознание причастности к миру значило больше, чем художественное раскрытие детерминант. И как пишет тот же автор в новом своем труде, «речь идет о круто меняющемся в то время восприятии отношений между средой и личностью». Писатели показывают, что обстоятельства не сковывают, а освобождают личность и стимулируют ее активные творческие возможности. Волевой герой живет в напряженном ожидании перемен, и сам готов приближать их. Вопреки позитивистским концепциям утверждается активизм и относительная независимость личности от социальной среды (нередко сквозь призму философии Ницше). Теперь среде отказано в прошлом всесилии. Писателю ХХ в. она важна не как первопричина переживаний и поведения героя, а как своего рода проекция этнонациональных или универсальных законов бытия.
В русском реализме рассматриваемого периода шли далеко не простые процессы познания реальности: разочарование в народничестве, толстовстве, ощущение бездорожья в эпоху порубежья заставляли интенсивно переосмысливать духовные и эстетические завоевания прошлого опыта. Это был уже качественно другой реализм. Так, в прозе начала ХХ в. нет эпически глобальной картины мира (отход от нее наметился уже в творчестве Чехова).
275 Келдыш В.А. Реализм и неореализм // Русская литература рубежа веков (1890-е - начало 1920-х годов). В 2 кн. Кн. 1 / Отв. ред. В.А. Келдыш. - М., 2000.- С. 289.
Писателей-реалистов рассматриваемого периода отличает активный поиск философско -эстетического синтеза, стремление стать над идеологией в поисках глубинной (универсальной) всечеловеческой сущности. Как отмечает В. Келдыш, относя к этому типу реализм Александра Куприна, Ивана Шмелева, Алексея Толстого, Евгения Замятина, Бориса Зайцева, «в их произведениях социально-критический взгляд на действительность соединился с философичностью созерцательно -гуманистического склада»276. Но многое зависело от истоков творчества: для начинавших как реалисты Куприна и Шмелева было важным нарастание и углубление бытийного фактора; для других, особенно для Сергеева-Ценского, переживших модернистские увлечения, - углубление социально-конкретного восприятия мира. Нарастал интерес к быту провинции («Заволжье» А. Толстого, «Уездное» Е. Замятина, «Городок Окуров» и «Жизнь Матвея Кожемякина» М. Горького), что значительно расширяло не только тематический диапазон русской литературы, но и пути художественного исследования.
276 Келдыш В.А. Реализм и неореализм // Русская литература рубежа веков (1890-е - начало 1920-х годов). В 2 кн. Кн. 1 / Отв. ред. В.А. Келдыш.- М., 2000. - С. 285.
Менялась сама повествовательная доминанта нового реализма. Если ранее реализм свое понимание мира концентрировал в образе -типе, образе- характере, укрупненном и целостном (Онегин, Печорин, Обломов), то во второй половине ХІХ в. для Достоевского и Толстого характерен интерес к природно-предметному миру в целом, сформированному отдельными деталями во всем многообразии человеческих типажей, неисчерпаемых и безграничных явлений социальной и природной жизни. Понятие «главный герой» становится проблематичным, непосредственная связь основного смысла произведения с его действующими лицами сменилась на этом этапе сложной опосредованной связью, при которой на первое место выдвигается образ автора - эксплицитного или имплицитного. Подчеркнув важность этой посылки для литературы порубежья, В.Б. Катаев ссылается на Л. Толстого: «Что бы ни изображал художник (...), мы ищем и видим только душу самого художника»277. Конечно, отношение автора к тому или иному событию, к его героям, к миру в целом, всегда, начиная с шедевров древнерусской литературы, определяло атмосферу повествования, но в начале ХХ в. это отношение становится более многоаспектным и даже двойственным.
Емкую характеристику принципиальной новизны реализма ХХ в. дал М. Бахтин: «В современной литературе произошел сдвиг: в ней нет разделения судьбы и переживаний, противопоставления окружающей среды и психологии героя, что так нравилось старым критикам. Психологическое, внутреннее теряет свое отграничение от внешнего мира, переживание находит свое выражение во внешнем»278.
277 Катаев В.Б. Реализм и натурализм // Русская литература рубежа веков (1890-е - начало 1920-х годов). В 2 кн. Кн. 1 / Отв. ред. В.А. Келдыш.- М., 2000. - С. 199.
278 Бахтин М. Собр. соч. Т. 2. - М., 2000. - С. 384.
Несомненно, что реализм разных художников слова нес мету их творческой индивидуальности, идиостиля, но в ней просматривались тенденции более общего порядка, позволяющие видеть типологическую родственность одних писателей другим. В книге «Освобождение Толстого» Бунин так сформулировал свое реалистическое кредо: «...Человек должен осознавать в себе свою личность не как нечто противоположное миру, а как малую часть мира огромного и вечно живущего». Критерий ограниченности реализма от противоположных ему творческих методов и направлений, как видим, остается прежним: изображается личность-в-мире, а не мир-в- личности. Входя в тревожный и неустроенный мир ХХ в., человек как бы сливается с ним и, как заметил еще Л. Долгополов, сам становится носителем тревожности. Но определенная рядоположность человека и мира в реализме сохраняется.
В реализме начала ХХ в. В.А. Келдыш четко выделяет два течения. Первое раскрывает историю через быт, развиваясь в русле «социологического реализма». Оно отмечено натуралистическими тенденциями, о которых мы еще скажем ниже. В нем пока преобладает фактор социальной причинности. Второе определяется формулой «бытие через быт» и его нередко называют неореализмом. Хотя последний термин широкого хождения в отечественной литературоведческой практике не приобрел, он позволяет четче увидеть две разные вехи реалистического постижения действительности. Именно с неореализмом, прежде всего в лице И. Бунина, связаны мировые достижения русской литературы ХХ в. Рассмотрим указанные течения.