«САМЫЙ БЕСКОМПРОМИССНЫЙ ИЗ РУССКИХ ПИСАТЕЛЕЙ»
Основные даты жизни и творчества В.Т. Шаламова
1907, 18 июня - родился в городе Вологда в семье священника. 1923-1924 - работа дубильщиком на кожевенном заводе.
1926 - студент факультета советского права Московского государственного университета.
1927, 7 ноября - участие в демонстрации оппозиции к 10-летию Октября, проходившей под лозунгами «Долой Сталина!» и «Выполним завещание Ленина!».
1928 - исключён из МГУ «за сокрытие социального происхождения».
1929 - арест за печатание листовок «Завещание Ленина».
1929 - Бутырская тюрьма, затем - Вишерский лагерь на Северном Урале, работа на строительстве Березниковского химкомбината.
1931 - освобождение, восстановление в правах.
1936 - публикация первой новеллы в журнале «Октябрь».
1937 - арест за «контрреволюционную троцкистскую деятельность», Бутырская тюрьма.
1937-1942 - следственная тюрьма в Магадане, работа на золотых приисках Колымских исправительно-трудовых лагерей.
1943 - арест по доносу солагерников «за антисоветские высказывания», за то, что «назвал эмигранта Бунина классиком русской литературы». Осуждён ещё на 10 лет лагерей.
1945 - попытка побега.
1946 - учёба на курсах фельдшеров.
1949-1950 - работа фельдшером в посёлке лесорубов. Первые стихи (цикл «Колымские тетради»).
1951 - окончание срока заключения.
1953 - встреча с Б. Пастернаком, который помогает установить контакты с литературными кругами.
1954 - начало работы над сборником «Колымские рассказы». 1956 - реабилитация «за отсутствием состава преступления», переезд в Москву.
1957-1965 - работа внештатным корреспондентом журнала «Москва», публикация стихов из «Колымских тетрадей», сборников стихов «Огниво», «Шелест листьев», работа над «Колымскими рассказами», «Очерками преступного мира», сборниками рассказов «Левый берег» и «Артист лопаты».
1968-1971 - работа над автобиографической повестью «Четвёртая Вологда», «Вишерским антироманом».
1972 - публикация на Западе, в издательстве «Посев», «Колымских рассказов». Письмо в «Литературную газету» с протестом против самовольных незаконных изданий, нарушающих авторскую волю и право. Осуждение коллег-литераторов, для которых это письмо означало отказ Шаламова от «Колымских рассказов». 1972 - книга стихов «Московские облака». Принят в Союз писателей СССР.
1973-1974 - работа над циклом «Перчатка, или КР-2».
1977 - книга стихов «Точка кипения». В связи с 70-летием представлен к ордену «Знак почёта». Награду не получил.
1978 - выход «Колымских рассказов» в Лондоне на русском языке (помимо воли автора).
1980 - известие о присвоении премии французского ПЕН-клуба. Премию не получил.
1982 - помещён в пансионат для психохроников.
1982, 17 января - умирает от крупозного воспаления лёгких в Москве.
2000 - реабилитация Шаламова по делу 1929 г.
1. Просмотрите основные даты жизни Варлама Шаламова. Чем необычна хронология его жизни?
Сколько лет он провёл в лагерях? В каком возрасте попал в лагерь впервые, в каком - окончательно вернулся в Москву? К каким выводам вы пришли?
2. Поясните, с какой целью к некоторым датам дана подробная расшифровка событий.
3. Как, по-вашему, сказались годы, проведённые в лагерях, на формировании личности Шаламова?
Все, кто при жизни видел Варлама Шаламова, отмечали, каким он был большим, могучим, широкоплечим, то есть с первого же взгляда, с первого мгновения понимали, что личность перед ними во всех отношениях незаурядная.
Незаурядность Шаламова проявлялась во всём: в простом и сдержанном отношении к людям; в особом «бескомпромиссном» восприятии мира; в особом понимании и видении предназначения литературы.
Шаламов не был похож на других писателей и поэтов своего времени и не хотел примыкать ни к одному литературному течению.
Истоки этой «непохожести», ответы на вопросы во что он верил и кого любил, думаю, надо искать в биографии Шаламова.
Судьба писателя была непростой с момента появления на свет. Родившийся в семье потомственного священника, сам он к вере не пришёл, зато, как сын священника, не имел права на высшее образование. Мальчик был не похож ни на своих братьев, ни на других дворовых мальчишек: он не разорял птичьих гнёзд, не стрелял из рогатки и не мечтал научиться стрелять из ружья, он любил книги. Эту «непохожесть» не мог принять в нём отец. Став взрослым, Шаламов тоже говорил, что не любил отца. Но вряд ли такое отношение было однозначным, скорее, это было неизбежное столкновение двух одинаково твёрдых и сильных характеров.
Несмотря ни на что, Шаламов многим был обязан своей семье: несгибаемой нравственной твёрдостью и силой духа, которую можно принести только из детства, когда созидается личность, щепетильной честностью, гордым стремлением к независимости.
Именно такие черты характера, составляющие внутренний стержень истинно русского человека, помогли Шаламову достойно перенести все удары судьбы.
Первый арест в жизни Шаламова случился, когда ему было всего 22 года - за выступление на демонстрации, проходившей под лозунгом «Долой Сталина!». Молодой, ещё в чём-то наивный, он посчитал этот арест удачей: «Я надеялся, что и дальше судьба моя будет так благосклонна, что тюремный опыт не пропадёт. При всех обстоятельствах этот опыт будет моим нравственным капиталом, неразменным рублём дальнейшей жизни».
Наверное, он был прав, так как этот первый лагерный опыт помог ему не сломаться и не погибнуть «душой», не «разложиться» нравственно потом, во все долгие колымские годы. А это, по мнению Шаламова, было куда страшнее «разложения» и «падения» физического.
Затем будет арест в 1929 году. После возвращения из лагеря Шаламов поймёт, что его больше не интересует политика: литература - вот истинное. Литература, искусство навсегда станут главным делом его жизни.
Поздние высказывания Шаламова о задачах и целях литературы вменялись ему в вину: его обвиняли в том, что он субъективно оценивает литературные явления; что ценность художественного произведения рассматривает не с позиций ленинской теории отражения реальной действительности, а с позиций так называемой теории откровенности. Действительно, Шаламов считал несущественным, куда зовёт произведение, на что оно мобилизует читателя, главное, по его суждениям, заключается в том, чтобы оно было написано кровью сердца, то есть откровенно.
Неравнодушный, пытливый Шаламов окунулся с головой в мир литературы, и здесь он на всё имел свой взгляд и своё мнение. Бескомпромиссность его суждений, твёрдость характера, напористость казались властям опасными. За Шаламовым наблюдали, а он спокойно и уверенно говорил о том, что любит, кого уважает и ценит, кого не принимает и не понимает.
В донесениях на Шаламова сохранились сведения о том, как писатель отзывался о юбилее Достоевского. Это событие Шаламов назвал вынужденным: «Достоевский - гениальнейший писатель - находился в забвении. Весь мир его читал, а у нас его не читали. И вот у нас вынуждены были организовать юбилей, потому что читатель не мог относиться равнодушно к такому таланту. Любопытно, что в юбилейные дни «Литературная газета» поместила статью «Неизвестный Достоевский». Оказывается, Достоевский ещё не издан полностью. Как это можно!».
Неоднократно в донесениях сообщалось об особенно восторженном отношении Шаламова к поэзии гонимого Б. Пастернака. Вообще за дружбу с Пастернаком и за восхищение его «политически» неправильной поэзией Шаламову достанется не раз, ему припомнят всё: и положительные отзывы о романе «Доктор Живаго», вышедшем в Италии, а не в Советском Союзе; и поддержку позиции Пастернака не печатать стихи, если заставляют их переделывать, то есть не изменять себе; и заявление о том, что зря Пастернак отказался от Нобелевской премии, что он должен был идти «до конца».
Слово защиты Шаламов скажет и о М. Цветаевой, пророча её стихам долгое звучание, ведь она, по мнению писателя, укладывается в теорию «искренности». Он признаётся в любви к стихам Николая Клюева - этого «кулацкого поэта». Особо отметит поэзию Есенина и скажет, что она близка ему, да и сам Есенин приятен со всеми его недостатками, с идеологическими вывихами, с кулацкими идеями, с путаными заявлениями - а ведь это тот Есенин, которого, как считала власть, никак нельзя любить и принять хотя бы за такие стихи:
Как грустно на земле, как будто бы в квартире,
В которой год не мыли, не мели.
Какую-то хреновину в сём мире
Большевики нарочно завели.
За поддержку эмигранта Ивана Бунина, которого Шаламов в 1943 г. назвал великим русским писателем, он получит новый срок.
Не удивительно, что самого Шаламова практически не издавали. Разве могли допустить власти, чтобы до читателей доходила «такая» горькая, бьющая наотмашь правда о жизни заключённых на Колыме? Не издавали его «Колымские рассказы», редко печатали стихи. Он тяжело переживал эту свою личную писательскую трагедию, но писать не переставал, и лишь когда был в лагерях, он на время забывал о поэзии: «Мне приходилось выбирать - жизнь или стихи и делать выбор (всегда!) в пользу жизни».
Шаламов до последних лет жизни боялся не успеть рассказать людям всю правду о том, что пережил он и все те, кто оказался в северных лагерях. Вот как он однажды написал о своей прозе: «Это - не автобиография. Жизнь я видел слишком близко, и говорить о ней надо не таким голосом. Это и не рецензия на собственные вещи. Это - литературная нить моей судьбы».
Ваш НА. Рождественский