1. Назовите писателей-современников Шаламова. Судьба кого из них, по-вашему, имеет переклички с его судьбой?
2. Вы уже знакомы с таким «литературным жанром», как донесения осведомителей.
Известно, что освобождённый из лагеря Шаламов находился под надзором даже после его реабилитации 18 июля 1956 года.
Познакомьтесь с отрывками из некоторых донесений и воспоминаниями о Шаламове его знакомого писателя О.В. Волкова.
Проследите, какие изменения происходили с Шаламовым в разные периоды его жизни.
«В 1929 году В. Шаламов выполнял задания райорганизатора Хамовнического района... В феврале в 1929 году Шаламов пытался организовать в переулке на Сретенке печатание листовок на гектографе, но «освоить» гектограф не удалось - печать получалась грязная, и дня через два он был арестован.
Шаламов представлял в те годы рослого, волевого парня, с немного угрюмым взглядом, производил впечатление честного, открытого и убеждённого в своей правоте человека».
(Из Донесения. ЦА ФСБ РФ. Архивное дело № ПФ-4678, т. 1, часть II, л. 161)
«Есть люди, встречи с которыми вызывают не только сочувствие и сострадание, но и жгучее ощущение своей вины перед ними. Вины из-за того, что на твою долю не досталось и сотой доли перенесённых ими бед и унижений.
Я общался с В. Шаламовым после его реабилитации, когда уже были опубликованы его первые книги, сразу замеченные и получившие признание.
У Варлама Тихоновича слегка дёргалась голова, и слушал он собеседника напряжённо - следствие побоев, навсегда повредивших его слух. Выдавал и нездоровый, желтовато-бледный цвет лица из-за длительного пребывания на сорокаградусном морозе, продубившем кожу на всю жизнь. Ходил он, прихрамывая и опираясь на палку. Говорил Варлам Тихонович медленно, с запинками, чувствовалась его выработанная годами привычка к одиночеству, замкнутости характера. Бумазейная сорочка с расстёгнутым воротом и мятые брюки как-то больно напоминали о лагерной среде.
На долю автора рассказов о Колыме как раз выпали тяжёлые мучительства, что в них описаны. Да, да, именно он виделся мне с кайлом в руках, долбящим на лютом морозе... И глядя на дрожащие руки Шаламова, на нервный тик, то и дело подёргивающий его лицо, на застывший взгляд, я знал: в его свидетельствах нет ни грамма выдумки, передачи с чужих слов, всё это испытывал на себе сидящий передо мной истерзанный, но ещё не сдающийся человек».
(О.В. Волков. Из статьи «Наша вина и боль» )
• О каком чувстве вины говорит автор воспоминаний?
• К какому году относятся эти воспоминания?
• Каким человеком вернулся Шаламов из лагерей?
«19 июня 1956 года в 13 ч. 30 минут И. зашёл в столовую пообедать. Выбив чек, он подошёл к столу, и его один из сидящих назвал по фамилии. Это был Варлам Тихонович Шаламов, приехавший в командировку...
...Шаламов беседовал с И. и на литературные темы, и на политические, и на семейно-бытовые. Шаламов весьма словоохотлив, любит поговорить, но не с каждым.
Обращаясь к И., он сказал так: «3-й год я катаюсь по снабженческим делам, но встретил первого человека, который любит литературу». О литературе и об искусстве Шаламов скорбит. Он считает, что в течение 30 лет почти все наши писатели создавали казённые портреты, в которых абсолютно нет никакого искусства. Соображения, которыми руководствовались писатели, носят якобы конъюнктурный характер.
Каждое воскресенье Шаламов ездит в Москву (уезжает в субботу на выходной день). У него в Москве есть жена и дочь. Жена работает бухгалтером. Получает тысячу рублей. Сам он имеет оклад 450 рублей. Дочь учится на пятом курсе строительного института. Но ездит он не только к семье. Каждую поездку он посвящает восстановлению старых знакомств. Поэтому всегда заезжает в писательский городок (Переделкино, под Москвой, с Киевского вокзала).
«Я летописец собственной души. Не более».
(В. Шаламов. Из записных книжек)
... В Москву сейчас он не приглашает. Комната у него очень маленькая. Сам он там, в семье, почти не бывает. Он получил ответ из военной прокуратуры на его заявление. В ответе говорится, что прокурор опротестовал приговор по его делу, и он ждёт решения суда. Как только он будет реабилитирован, сразу переезжает в Москву. Поэтому он сейчас спешит восстановить литературные связи. Он рассчитывает получить квартиру, а работа найдётся».
(Из Донесения. ЦА ФСБ РФ. Архивное дело № ПФ-4678, т. 1, часть II, л. 83-90)
3. «Колымские рассказы» В. Шаламова и «Архипелаг ГУЛАГ» А. Солженицына писались практически одновременно. Известно, что два летописца лагерного мира внимательно следили за работой друг друга.
Познакомьтесь с отрывками из статьи Солженицына «С Варламом Шаламовым» (1986 г.).
<...> Были у нас встречи и после того, но записана у меня весьма важная встреча 30 августа 1964. Я только что вернулся после летней работы в Эстонии, где неудержимо понесло меня на складку большого корпуса «Архипелага». Определились и Части его, и в Частях - многие главы, и множество уже натекшего материала я разнёс по этим заготовкам глав. Но: я и не верил в возможность справиться мне одному, да и просто не смел с таким замыслом обойти Варлама: он имел все права на участие.
<...> Я изложил с энтузиазмом весь проект и моё предложение соавторства. Если нужно - поправить мой план, а затем разделить, кто какие главы будет писать. И получил неожиданный для меня - быстрый и категорический отказ. Даже: знал я за В.Т. умение тонко намекнуть вместо того, чтобы сказать прямо (у меня уже слагалось такое ощущение, что я с ним открыт, а он полузакрыт), - а тут он ответил прямо: «Я хочу иметь гарантию, для кого пишу».
Я был тяжело поражён: до этого самого момента я был уверен, что у него, как и у меня, главная линия - сохранить память, просто писать для потомства, хоть без надежды напечатать при жизни. А он:
- Зачем я буду это писать? Какая разница, что я напишу - и это будет лежать в каком-нибудь другом месте?
«Я не верю в литературу. Не верю в её возможность по исправлению человека. Опыт гуманистиче-ской литературы привёл к кровавым казням двадцатого столетия перед моими глазами. Я не верю в возможность что-нибудь преду-предить, избавить от повторения. История повторяется. И любой расстрел 37-го года может быть повторён».
(В. Шаламов. Из записных книжек)
Да ведь понятно ему было: такую книгу невозможно печатать.
Мысль об известности - видимо, сильно двигала им.
Ответ его был так категоричен, что и уговаривать бесполезно. Весь огромный замысел теперь ложился на мои плечи на одни.
<...> А потом вдруг - его тягостное отречение от «Колымских рассказов» в «Литгазете» в феврале 1972: «зловонные журнальчики» (эмигрантские), «змеиная практика господ из «Посева», «я - честный советский гражданин, хорошо отдающий себе отчёт в значении XX съезда коммунистической партии» и - «проблематика "Колымских рассказов" давно снята жизнью»... От дела всей своей жизни - так громко отрёкся...
Меня - это крепко ударило. Кто?? Шаламов?? сдаёт наше лагерное? Непредставимо, как это: признать, что Колыма - «снята жизнью»?! И помещено-то в газете было почему-то в чёрной рамке, как если бы Шаламов умер. Я в тех же днях откликнулся в самиздате. И добавил в «Архипелаг».
Жестокий конец, как вся лагерная и послелагерная жизнь Шаламова. Да и - как устоявшееся выражение его худого желвачного лица при чуть уже безумноватых глазах.
Пополнил он ряд самых трагических фигур нашей литературы.
• Поясните, что именно «тяжело поразило» Солженицына в отказе Шаламова от сотрудничества.
• Каким предстаёт Шаламов в изображении Солженицына?
• Что нового для себя вы открыли в личности каждого из этих писателей?
4. С обвинениями Солженицына в адрес Шаламова не согласились близкий друг последнего И. Сиротинская и исследователь биографии и творчества В. Шаламова В. Есипов.
Познакомьтесь с фрагментами их «ответов» на статью Солженицына:
<. > Относительно отказа Шаламова от сотрудничества с Солженицыным - это так понятно при разности их характеров, творческих принципов, жизненного опыта.
<...> Он (Шаламов. - Авт.) говорил:
«Пешкой в игре двух разведок я быть не хочу». И яростно возмущался, что его рассказы используются на Западе малыми дозами как оружие политической борьбы.
(И. Сиротинская)
«Понял, почему человек живёт не надеждами - надежд никаких не бывает, не волей - какая там воля, а инстинктом, чувством самосохранения - тем же началом, что и дерево, камень, животное».
(В. Шаламов. «Что я видел и понял в лагере»)
«Учить людей нельзя. Учить людей - это оскорбление... "Учительной" силы у искусства нет никакой. Искусство не облагораживает, не "улучшает"... Большая литература создаётся без болельщиков. Я пишу не для того, чтобы описанное не повторилось. Так не бывает, да и опыт наш не нужен никому. Я пишу для того, чтобы люди знали, что пишутся такие рассказы, и сами решились на какой-либо достойный поступок - не в смысле рассказа, а в чём угодно, в каком-то маленьком плюсе».
(В. Шаламов. Из записных книжек)111
«И физические и духовные силы мои оказались крепче, чем я думал, - в этой великой пробе, и я горжусь, что никого не продал, никого не послал на смерть, на срок, ни на кого не написал доноса ...».
(В. Шаламов. «Что я видел и понял в лагере»)
<. > «Драматизм писательской судьбы Шаламова особенно остро осознаётся в сопоставлении с судьбой Солженицына. К 1962-му году, когда была напечатана повесть «Один день Ивана Денисовича», сделавшая Солженицына знаменитым во всём мире, Шаламовым было написано около 60 новелл и очерков колымского цикла. Всё вместе это составило бы достаточно солидный том. Но ни одно из этих и последующих прозаических произведений писателя не было, как известно, опубликовано в СССР при его жизни.
<. > Легко понять, почему Шаламов достаточно сдержанно оценил «Ивана Денисовича». Отдавая должное достоинствам повести, он высказывал Солженицыну в письме резкие замечания, ставящие под сомнение правдивость сюжета: «Около санчасти ходит кот - невероятно для настоящего лагеря - кота давно бы съели. где этот чудный лагерь? Хоть бы с годок там посидеть в своё время». В большом шаламовском письме, посвящённом этой теме, Шаламов не просто указывает на существование иного, несравненно более мрачного лагерного мира. Речь идёт, в сущности, об ином уровне правды - правды без границ, без условностей - правды абсолютов. Позднее он напишет, что так называемая лагерная тема - «основной вопрос наших дней», что это очень большая тема, где разместится сто таких писателей, как Солженицын, и пять таких писателей, как Лев Толстой. И никому не будет тесно.
<...> Читатель узнает теперь, что и рассказы Шаламова «художественно не удовлетворили» А.И. («Все - на одну колодку», используя сапожный жаргон, пригвоздил он собрата). И с патриотизмом слабовато у Шаламова («разве горит у него жажда спасения Родины?») И с антисоветизмом («никогда ни в чём, ни пером, ни устно не выразил оттолкновения от советской системы, не послал ей ни одного даже упрёка, всю эпопею ГУЛАГа переводя лишь в метафизический план»). И даже внешностью, оказывается, был неприятен («худое лицо при чуть уже безумноватых глазах»).
<. > Любопытны подробности того, почему Шаламов в своё время отказался от предложения А.И. совместно работать над «Архипелагом». .Шаламов не желал писать для тех, кто мог использовать его имя и его произведения как утилитарное средство в холодной войне. Странно, что А.И. до сих пор не понял этого, странно, что он считает, будто Шаламовым здесь двигала якобы тщеславная «мысль об известности». Приходится признать, что взгляды двух писателей действительно, как пишет А.И., «слишком разные». Но неужели жизненная и писательская позиция Шаламова, выраженная простым принципом, выработанным (выстраданным!) ещё в лагере, - «со своими проблемами я справлюсь сам» - заслуживает какого бы то ни было укора? Не предпочтительнее ли она позиции вечного назойливого эксперта по мировым проблемам, которые всякий раз оказываются гораздо сложнее, чем о них высказывались?
(Валерий Есипов)
«Собственная кровь, собственная судьба - вот требование сегодняшней литературы».
(В. Шаламов. «О прозе», 1965 г.)
• Кто вам показался убедительнее? На какие вопросы вы не нашли ответа?
• С опорой на прочитанное прокомментируйте слова Шаламова из неотправленного письма к Солженицыну: «Я знаю точно, что Пастернак был жертвой холодной войны, Вы - её орудием».
• Исследователи отмечают, что Шаламов и Солженицын отвечали на один вопрос, но «их ответы не сходились почти ни в одном пункте». Попробуйте сформулировать вопрос, на который пытались ответить летописцы лагерной жизни.
Литература и иные источники
1. Поцелуев С., Сиротинская И. Реабилитирован в 2000. Из следственного дела Варлама Шаламова//Знамя. - 2001. - № 6.
2. Солженицын АИ. С Варламом Шаламовым//Новый мир. - 1999. - № 4.
3. Шаламов В.Т. Собрание сочинений в 6 т. - М., 2005.
4. Шаламовский сборник. Вып. 2/Сост. В. В. Есипов. - Вологда, 1997.
5. Шаламовский сборник. Вып. 3/Сост. В. В. Есипов. - Вологда, 2002.
6. http://shalamov.ru