Темы проектов
1. Галерея «чудиков» и праведников в фольклоре и русской литературе.
2. Странники в русской литературе.
3. «Загадки» народной души.
4. Русский характер на изломах исторических эпох.
5. Гоголь и Достоевский: полемика «стоящих рядом».
6. Образ Петербурга в русской литературе.
7. Доходный дом в «Преступлении и наказании» Достоевского как мир «ковчега».
8. «По следам» героев романа-эпопеи Толстого «Война и мир».
9. Правила жизни А. Чехова и Л. Толстого.
10. «Война и мир» в иллюстрациях русских художников.
Темы сочинений1
1. «С этой минуты началось моё существование...».
2. «Человек есть тайна.».
3. Романтические герои русской литературы.
4. Достоевский и теория Раскольникова.
5. Роман-предостережение Ф.М. Достоевского.
6. Наполеонизм Андрея Болконского и Родиона Раскольникова.
7. Любимые герои Л.Н. Толстого.
8. Женские образы в русской литературе.
9. Духовные искания героев русской литературы.
10. Русский характер в исключительных обстоятельствах.
1 Здесь и далее предлагаются темы сочинений в основном обобщающего характера.
Россия, русские... Во всём мире тратятся немалые интеллектуальные усилия для того, чтобы понять «загадочную русскую душу», «особый» русский характер.
Одни считают, что в национальном характере нет ничего «таинственного» и вся «тайна» народной души заключается в том, что она русская, а не западная и не восточная. Просто русский народ есть не чисто европейский и не чисто азиатский народ.
Другие вообще высмеивают представления о национальном характере народов. Например, немецкий писатель Генрих Бёлль остроумно назвал подобные представления «беллетристическими предрассудками», где «русские непременно с бородой, одержимые страстями и немного фантазёры; голландцы неуклюжие и, как дети, наивные; англичане скучные или немного «оксфор- дистые»; французы то чрезмерно чувственные, то невероятно рассудочные; немцы либо целиком поглощены музыкой, либо беспрестанно поглощают кислую капусту; венгры, как правило, безумно страстные, таинственные и накалённые, как нить электрозажигалки ».
Споры не утихают, но пока одни спорят, другие воспевают эту самую «таинственную» и «загадочную» русскую душу:
Загадочная русская душа...
Она, предмет восторгов и проклятий,
Бывает кулака мужского сжатей,
Бетонные препятствия круша.
А то вдруг станет тоньше лепестка,
Прозрачнее осенней паутины.
А то летит, как в первый день путины
Отчаянная горная река.
Загадочная русская душа...
О ней за морем пишутся трактаты,
Неистовствуют киноаппараты,
За хвост комету ухватить спеша.
Напрасный труд! Пора бы знать давно:
Один Иванушка за хвост жар-птицы
Сумел в народной сказке ухватиться.
А вам с ним не тягаться всё равно.
Загадочная русская душа...
Сложна, как смена красок при рассветах.
Усилья институтов и разведок
Её понять - не стоят ни гроша.
Где воедино запад и восток
И где их разделение и слиянье?
Где северное сходится сиянье
И солнечный энергии исток?
Загадочная русская душа...
Коль вы друзья, скажу вам по секрету:
Вся тайна в том, что тайны вовсе нету,
Открытостью она и хороша.
Тот, кто возвёл неискренность и ложь
В ранг добродетелей, понять бессилен,
Что прямота всегда мудрей извилин.
Где нет замков - ключей не подберёшь.
И для блуждающих во мгле закатной,
Опавших листьев золотом шурша,
Пусть навсегда останется загадкой
Рассвет в апреле - Русская душа!
(Е. Долматовский, 1963)
Более всего на Руси любили и любят человека душевного, сердечного, совестливого. Если «душа всего дороже», то не тело, а совестливое сердце главным образом страдает от зла на земле, желает лучшей жизни. Отсюда и безграничное терпение, почти божественная кротость истинно русского человека, простота и достоинство, спокойное отношение к смерти как предельной форме зла.
С сердечно-созерцательным строем русской души связана и специфическая вера русских. Рассудочное отношение к религии воспринимается ими как поверхностное и мещанское. Даже И. Тургенев, Л. Толстой, А. Чехов и другие писатели, утратившие личностную православную веру, отмечали эту особенность нашего религиозного менталитета.
Итак, согласимся, что понятие «русская душевность» всё-таки существует и известно во всём мире. А значит, предмет для нашего разговора реально существует.
Сначала уточним, что о народной душе, русском характере говорят отечественные философы.
И. Ильин как первичную душевную силу русского народа назвал «созерцание сердцем»: «Русская же душа, прежде всего, есть дитя чувства и созерцания. .Русская культура построена на чувстве и сердце, на созерцании, на свободе совести и свободе молитвы. Это они являются первичными силами и установками русской души, которая задаёт тон их могучему темпераменту. В качестве вторичных сил выступают воля, осознанная мысль, правовое сознание и организаторские функции».
«Природная свобода» русских порождает, по мысли И. Ильина, их «живой и богатырский темперамент, ...любовь к размаху... способность к воодушевлению, ...удаль...».
Русский человек, по Ильину, - дитя пространства, человек свободы, размаха и воли.
«Внутреннюю свободу» народа более других в русской философии исследовал Н. Бердяев: «Русский человек с большой лёгкостью... уходит от всякого быта, от всякой нормированной жизни. Тип странника так характерен для России... Странник - самый свободный человек на земле... Величие русского народа и призванность его к высшей жизни сосредоточены в типе странника... Россия - фантастическая страна духовного опьянения... страна самозванцев и пугачёвщины... страна мятежная и жуткая в своей стихийности».
Бердяев отмечал ещё одну особенность души русского народа: она «никогда не поклонялась золотому тельцу... Русский человек будет грабить и наживаться не чистыми путями, но при этом он никогда не будет почитать материальные богатства высшей ценностью...». То есть душевность (и духовность!) народа означает приоритет духовно-нравственных мотивов жизненного поведения и труда по сравнению с материальными, экономическими, политическими и т.п.
Идеи Бердяева, безусловно, созвучны классической отечественной литературе. Так, И.А. Бунин, посвятивший всю жизнь изучению души русского человека («Деревня», «Суходол», «Исход», «Антоновские яблоки»), отрицавший любовь к богатству, жизнь во имя материального преуспевания, писал о себе: «Я с истинным страхом смотрел всегда на всякое благополучие, приобретение которого и обладание которым поглощало человека, а излишество и обычная низость этого благополучия вызывали во мне ненависть - даже всякая средняя гостиная с неизбежной лампой на высокой подставке под громадным рогатым абажуром из красного шёлка выводили меня из себя». В этот же ряд можно поставить и жизненные позиции А. Чехова, Н. Лескова, В. Шукшина, В. Распутина.
И ещё на одном настаивал философ Бердяев, когда писал о том, что нет на Земле другого такого противоречивого народа, как русский: «Можно открыть противоположные свойства в русском народе: деспотизм, гипертрофия государства и анархизм, вольность; жестокость, склонность к насилию и доброта, человечность, мягкость; обрядоверие и искание правды; индивидуализм, обострённое сознание личности и безликий коллективизм; национализм, самохвальство и универсализм, всечеловечность; ...мессианская религиозность и внешнее благочестие; искание Бога и воинствующее безбожие; смирение и наглость; рабство и бунт».
Основное противоречие русского национального характера И. Ильин видел в том, что «он колеблется между слабохарактерностью и высшим героизмом». Пресловутые русские «авось», «небось» и «ничего» всегда были знаком отмеченной выше особенности, противоречиво отражаясь на прочности русского бытия, судьбах его и страны.
Именно противоречивостью национального характера объясняют философы непредсказуемость русских людей и их абсолютную готовность к самопожертвованию, подвигу. Не в этом ли кроется загадка русской души?
Заметим, что противоречивость русского характера нашла своеобразное отражение в фольклоре.
С одной стороны, в центре эпических произведений народного творчества (былин) стоит герой, настоящий богатырь, могучий красавец, который защищает свой народ от всех зол. В таком герое воплощена вечная мечта народа о сильном и справедливом защитнике.
С другой стороны, главный герой русских народных сказок совсем не похож на героев-суперменов. В нём-то, возможно, и есть разгадка загадочной русской души и ключ к национальному характеру. Иванушка-дурачок не могуч и не красавец. Смешной, нелепый, униженно-приниженный, глупый, покорный, но всегда преодолевающий все препятствия и беды, он весь создан из противоречий. Выглядит дураком, слабым и глупым - в результате оказывается самым умным; ленивый и пассивный на вид - в решающий момент действует быстро и смело. Неотёсанный и тонкий, беспечный и заботливый, хитрый и доверчивый, в конце сказки он всех побеждает терпением, смирением, добротой и смекалкой. Поистине народ, придумавший себе «маленького» героя сначала в сказке, а затем в литературе, - это великий народ.
В Иванушках-дурачках кроется склад души русского человека, который, как точно подметил А. Платонов, «каменный, ещё зеленеющий мир превращает в чудо и свободу». Русским людям всегда кажется, что за всем злым и страдальческим миром есть другой, настоящий, подлинный, который можно достичь. Счастье (и душевное страдание) происходит не от материального бытия, а от понимания смысла жизни. Сильные «истиной» смысла жизни слабеют и телом и духом, остывают душой, когда теряют идею, нравственное значение жизни.
Для понимания основ русской классической литературы важно разобраться с такой ценностной основой русского характера, как стремление русских к идее, идеалу, бесконечному, возвышенному и святому, с чем они соразмеряют своё сознание и свою жизнь.
Стремление к совершенной правде и справедливости - ещё один, по мнению философов, источник русского героизма, подвижничества, готовности к жертве. Правда, это желание достичь абсолютного совершенства, готовности идти до конца в поисках идеала и истины может быть разрушительным для человека.
Об этом удивительно точно сказал литературный критик Н.Н. Страхов в статье о герое романа Ф.М. Достоевского «Преступление и наказание»: «Раскольников есть истинно русский человек именно в том, что дошёл до конца, до края той дороги, на которую его завёл заблудший ум. Эта черта русских людей, черта чрезвычайно серьёзная, как бы религиозности, с которой они предаются своим идеям, есть причина многих наших бед. Мы любим отдаваться цельно, без уступок, без остановок на полдороги; мы не хитрим и не лукавим сами с собой, а потому не терпим мировых сделок между своею мыслью и действительностью. Можно надеяться, что это драгоценное, великое свойство русской души когда-нибудь проявится в истинно прекрасных делах и характерах. Теперь же, при нравственной смуте, господствующей в одних частях нашего общества, при пустоте, господствующей в других, наше свойство доходить во всем до краю - так или иначе - портит жизнь и даже губит людей».
О том, какими недостатками оборачивается бесконечное стремление к «светлому будущему», идеалу, писал также философ Н.О. Лосский: «Отрицательные свойства русского народа - экстремизм, максимализм, требование всего или ничего, невыработанность характера, отсутствие дисциплины, дерзкое испытание ценностей, анархизм... нигилизм...» Вера в будущее «обеспложивает» настоящее, работу по его сохранению, приводит к перечёркиванию уже достигнутого, шараханию из одной крайности к другой.
Вместе с тем, философ признаёт и базовые ценности русского сознания: «Страстность и могучую силу воли можно считать принадлежащими к числу основных свойств русского народа».
• Попробуйте свести воедино высказывания русских философов. На основе этих высказываний подготовьте рассказ об особенностях русского национального характера, о «загадке» народной души.
• Составьте список писателей, имена которых упоминаются в тексте. Поясните, как каждый из них связан с проблемой русского национального характера.
• Приведите примеры из известных вам произведений русской классической литературы, подтверждающие справедливость суждений философов.
Итак, мы подошли к другой части нашего разговора. Попробуем разобраться, каким образом русская классическая литература отражала мысли отечественных философов о народной душе и «особом» русском характере.
Ещё в 1783 году Д.И. Фонвизин задал Екатерине II вопрос: «В чём состоит наш национальный характер?». Ответ императрицы был дан с полной серьёзностью: «В остром и скором понятии всего, в образцовом послушании и в корени всех добродетелей, от Творца человеку данных».
Следующий подход к решению проблемы видим в «Путешествии из Петербурга в Москву» А.Н. Радищева (1790 г.). «Лошади меня мчат; извощик мой затянул песню по обыкновению заунывную. Кто знает голоса русских народных песен, тот признается, что есть в них нечто скорбь душевную означающее. Посмотри на рускаго человека; найдёшь его задумчива. Если захочет разогнать скуку, или как-то он сам называет, если захочет повеселиться, то идёт в кабак. В веселии своём порывист, отважен, сварлив. Бурлак идущей в кабак повеся голову и возвращающейся обагрённой кровью от оплеух, многое может решить доселе гадательное в Истории Российской».
Этот образ русского человека достаточно близок нашему нынешнему представлению о нём. Конечно, текст «Путешествия» с сегодняшней точки зрения выглядит не совсем понятным, но его ключевые слова очевидны: душа, судьба, тоска, скука, скорбь, разлука, веселье, обида, кровь. Опять на первом месте душа.
О «загадочной русской душе» на Западе заговорили именно под впечатлением от русской литературы. Европейцы вычленили из Толстого, Тургенева, Гончарова и Достоевского наш национальный типаж, что-то среднее между Обломовым и Макаром Девушкиным, наделив его чертами этой самой «загадочной русской души»: особая мечтательность, необыкновенная доброта, повышенная рефлексия, вечный поиск ответов на вопросы «Что делать?» и «Кто виноват?»...
Русские писатели были ищущими, страждущими личностями, они задавали сами проклятые вопросы, не всегда получали на них ответ, они ошибались и удалялись от истины. Но при этом создавали литературу, философичную по своему складу и болеющую вечными вопросами.
Особой страстностью и могучей силой воли обладали Н. Лесков, М. Горький, А. Платонов, В. Шукшин и другие писатели, радевшие о благе русского народа. Старания не пропали даром, и их сокровенные мысли стали для нас ориентиром гражданской позиции и личного мужества.
Действительно, русская литература уже лет двести обеспечивает глубинный взгляд на мир, образовывает иерархию духовных ценностей, которые и лежат в основе формирования национального характера. Герои русской классики несут в себе и сознание греха, и стремление к покаянию, и жажду делать добро, и взлёты к идеалу святости и безграничной жертвенности «за други своя».
Именно в русской литературе мы найдём удивительные (святые и жертвенные) женские образы. Романтичная вначале Татьяна Ларина, для которой верность супружеской любви стала превыше всего, являет миру поразительную красу настоящей русской женщины... Рядом - образ Машеньки Мироновой из «Капитанской дочки», который полностью чужд идеологичности, подминающей под себя правду жизни.
Русская литература - настоящий кладезь, в котором мы найдём и уроки воспитания, и семейный идеал. Достаточно вспомнить купца Калашникова, за родимую жёнушку восходящего на эшафот, и умельца Левшу Лескова, и народные начала в прозе И. Шмелёва.
«Живой» человек, то есть душевный (=духовный) человек, который ищет себя, создаёт себя, верен самому себе - вот главная ценность отечественной литературы.
Ответ на вопрос об истоках русской души, о мироощущении русского человека был дан ещё при жизни Пушкина, в статье критика Н. Надеждина с длинным названием «Европеизм и народность, в отношении к русской словесности», опубликованной в 1836 году: «Наше отечество, по своей беспредельной обширности, простирающейся чрез целые три части света, наше отечество имеет полное право быть особенною, самобытною, самостоятельною частью вселенной. Ему ли считать для себя честью быть примкнутым к Европе, к этой частичке земли, которой не достанет на иную из его губерний?»
Самобытность, беспредельность, самостоятельность - таково отечество, таков человек в нём в понимании современников и «наследников» Пушкина. Осмысление связи отдельной судьбы человека с судьбой отечества наметилось уже в первых произведениях древнерусской литературы и прошло через все века развития русской литературы. Потому ей чуждо восхищение индивидуалистом и близко стремление человека ощутить свою связь с другими людьми. Карьера, личный успех, обогащение, благополучие и даже личное счастье относятся не к ценностям, а скорее - к антиценностям русской литературы.
Вероятно, поэтому традиционный для композиции многих произведений западной литературы happy end («счастливый конец») практически отсутствует у русских писателей. Если же и используется (например, в некоторых пьесах А. Н. Островского), то обязательно окрашен страданием героев и подлинным концом не является.
Вообще для произведений русской литературы характерны незавершённость, недосказанность, «открытые» финалы. Вспомните «Горе от ума» Грибоедова, «Евгения Онегина» Пушкина, «Ревизора» и «Мёртвые души» Гоголя, «Вишнёвый сад» Чехова, «Судьбу человека» Шолохова. Впереди у вас - чтение «Преступления и наказания» Достоевского, «Тихого Дона» Шолохова и др. Там же, где повествование доведено до логического конца, нередко писатель продолжает свои размышления («Война и мир» Л. Толстого).
Размышление о том, каким образом русская классическая литература отражала и открывала народную душу, национальный характер, можно продолжить дальше. Однако главное вам скажет сама русская литература. Бесспорно, в названных выше её чертах обнаруживаются признаки того феномена, который в мире получил название «загадочная русская душа». Но важнее всё- таки иное - увидеть, как сквозь эту народную душу проступают контуры величественного образа России.
Ваш НА. Рождественский
• Найдите в тексте имена литературных героев. Назовите соответствующие литературные произведения и их авторов.
• Можно ли русскую литературу назвать зеркалом народной души? Ответ аргументируйте.
Литература и иные источники
1. Ерофеев НА. Туманный Альбион. Англия и англичане глазами русских. - М., 1982.
2. Гумилёв Л.Н. Конец и вновь начало. - СПб., 2002.
3. Ильин И. Сущность и своеобразие русской культуры // Москва. - 1996. - № 1.
4. Луков Вл. А. Загадочная русская душа. - М., 2005.
5. Мамлеев Ю.В. Россия вечная. - М., 2002.
6. Павловская А.В. Как иметь дело с русскими. - М., ,2003.
7. Тарасов А.Б. В поисках идеала: между литературой и реальностью. - М., 2006.