Прочитайте рассказ уже знакомого вам Виктора Юзефовича Драгунского. Подумайте над смыслом его названия.
У Ваньки Дыхова был велосипед. Довольно старый, но всё-таки ничего. Раньше это был велосипед Ванькиного папы, но, когда велосипед сломался, Ванькин папа сказал:
- Вот, Ванька, чем целый день гонка гонять, на тебе эту машину, отремонтируй её, и будет у тебя свой велосипед. Он, в общем, ещё хоть куда. Я его когда-то на барахолке купил, он почти новый был.
И Ванька так обрадовался этому велосипеду, что просто трудно передать. Он его утащил в самый конец двора и совсем перестал гонка гонять - наоборот, он целый день возился со своим велосипедом, стучал, колотил, отвинчивал и привинчивал. Он весь чумазый стал, наш Ванька, от машинного масла, и пальцы у него были все в ссадинах, потому что он, когда работал, часто промахивался и попадал сам себе молотком по пальцам. Но всё-таки дело у него ладилось, потому что у них в пятом классе проходят слесарное дело, а Ванька всегда был отличником по труду. И я Ваньке тоже помогал чинить машину, и он каждый день говорил мне:
- Вот погоди, Дениска, когда мы её починим, я тебя на ней катать буду. Ты сзади, на багажнике, будешь сидеть, и мы с тобой всю Москву изъездим!
И за то, что он со мной так дружит, хотя я всего только во втором, я ещё больше ему помогал и, главное, старался, чтобы багажник получился красивый. Я его четыре раза чёрным лаком покрасил, потому что он был всё равно что мой собственный. И он у меня так сверкал, этот багажник, как новенькая машина «Волга». И я всё радовался, как я буду сидеть на нём, и держаться за Ванькин ремень, и мы будем носиться по всему миру.
И вот однажды Ванька поднял свой велосипед с земли, подкачал шины, протёр его весь тряпочкой, сам умылся из бочки и застегнул брюки внизу бельевыми защепками. И я понял, что приближается наш с ним праздник. Ванька сел на машину и поехал. Он сначала объехал не торопясь вокруг двора, и машина шла под ним мягко-мягко, и было слышно, как приятно трутся о землю шины. Потом Ванька прибавил скорости, и спицы засверкали, и Ванька пошёл выкомаривать номера, и стал петлять и крутить восьмёрки, и разгонялся изо всех сил, и сразу резко тормозил, и машина останавливалась под ним как вкопанная.
И он по-всякому её испытывал, как лётчик- испытатель, а я стоял и смотрел, как механик, который стоит внизу и смотрит на штуки своего пилота. И мне было приятно, что Ванька так здорово ездит, хотя я могу, пожалуй, ещё лучше, во всяком случае не хуже. Но велосипед был не мой, велосипед был Ванькин, чего тут долго разговаривать, пускай он де — на нём всё, что угодно. Приятно было видеть, что машина вся блестит от краски, и невозможно было догадаться, что она старая. Она была лучше любой новой. Особенно багажник. Любо- дорого было смотреть на него, прямо сердце радовалось.
И Ванька скакал так на этой машине, наверно, с полчаса, и я уже стал побаиваться, что он совсем забыл про меня. Но нет, напрасно я так подумал про Ваньку. Он подъехал ко мне, ногой уткнулся в забор и говорит:
- Давай влазь!
Я, пока карабкался, спросил:
- А куда поедем?
Ванька сказал:
- А не всё равно? По белу свету!
И у меня сразу появилось такое настроение, как будто на нашем белом свете живут одни только весёлые люди и все они только и делают, что ждут, когда же мы с Ванькой к ним приедем в гости. И когда мы к ним приедем - Ванька за рулём, а я на багажнике, - сразу начнётся большущий праздник, и флаги будут развеваться, и шарики летать, и песни, и эскимо на палочке, и духовые оркестры будут греметь, и клоуны ходить на голове.
Такое вот у меня было удивительное настроение, и я примостился на свой багажник и схватился за Ванькин ремень. Ванька крутнул педали, и... прощайте, все! Прощай, весь наш старый двор, и вы, голуби, тоже до свиданья! Мы уезжаем кататься по белу свету!
Ванька вырулил со двора, потом за угол, и мы поехали разными переулками, где я раньше ходил только пешком. И всё теперь было совершенно по-другому, незнакомое какое-то, и Ванька всё время позванивал в звонок, чтобы не задавить кого-нибудь: ззь! ззь! ззь!..
И пешеходы выпрыгивали из-под нашей машины, как куры, и мы мчались с неслыханной быстротой, и мне было очень весело, и на душе было свободно, и очень хотелось горланить что-нибудь отчаянное. И я горланил букву «а». Вот так: аааааааааааа! И очень смешно получилось, когда Ванька въехал в один старенький переулок, в котором дорога была вся в булыжниках, как при царе Горохе. Машину стало трясти, и моя оралка на букву «а» стала прерываться, как будто стоило ей вылететь изо рта, как кто-то сразу обрезал её острыми ножничками и кидал на ветер. Получалось: а! а! а! а! а! Но потом опять подвернулся асфальт, и всё снова пошло как по маслу: аааааааааааа!
И мы ещё долго ездили по переулкам и наконец очень устали. Ванька остановился, и я спрыгнул со своего багажника. Ванька сказал:
- Ну как?
- Блеск! - сказал я.
- Тебе удобно было?
- Как на диване, - сказал я, - ещё удобней. Что за машина! Прямо экстра-класс!
Он засмеялся и пригладил свои растрёпа: волосы. Лицо у него было пыльное, и только глаза сверкали - синие, как тазики в кухне на стене. И зубы блестели вовсю.
И вот тут-то к нам с Ванькой и подошёл этот парень. Он был высокий, и у него был золотой зуб. На нём была полосатая рубашка с длинными рукавами, и на руках у него были разные рисунки, портреты и пейзажи. И за ним плелась такая лохматенькая собачушка, как будто сделанная из разных лоскутков. Были кусочки шерсти чёрненькие, были беленькие, попадались рыженькие, и был один зелёный... Хвост у неё завивался крендельком, одна нога поджата. Этот парень сказал:
- Вы откуда, ребята?
Мы ответили:
- С Трёхпрудного.
Он сказал:
- Вона! Молодцы! Откуда доехали! Это твоя машина?
Ванька сказал:
- Моя. Была отцовская, теперь моя. Я её сам отремонтировал. А вот он, - Ванька показал на меня, - он мне помогал.
Этот парень сказал:
- Да... Смотри ты. Такие неказистые ребята, а прямо химики-механики.
Я сказал:
- А это ваша собака?
Этот парень кивнул: вас задавит, а мне за вас отвечать придётся! Не пущу я вас, хоть убейте! Пускай лучше бабушка умрёт, бедная моя Фелронья Поликарповна!..
И он снова завыл своим толстым басом. Ценная собака такс вообще выла без остановки. Я не мог этого вынести - что этот парень такой благородный и что он согласен рисковать бабушкиной жизнью, только бы с нами ничего не случилось. У меня от всего этого губы стали кривиться в разные стороны, и я понял, что ещё немножко, и от этих дел я завою не хуже ценной собаки. Да и у Ваньки тоже глаза стали какие-то подмоченные, и он хлюпнул носом:
- Что же нам делать?
- А очень просто, - сказал этот парень деловитым голосом. - Один только выход и есть. Давайте ваш велосипед, я на нём съезжу. И сейчас вернусь. Век свободы не видать!.. - И он провёл ладонью поперёк горла.
Это, наверно, была его страшная клятва. Он протянул руку к машине. Но Ванька держал её довольно крепко. Этот парень подёргал её, потом бросил и снова зарыдал:
- Ой-ой-ой! Погибает моя бабушка, погибает ни за понюх' табаку, погибает ни за рубль за двадцать... Ой-у-ю-ю...
И он стал рвать со своей головы волосы. Прямо вцепился и рвёт двумя руками. Я уже не смог выдержать такого ужаса. Я заплакал и сказал Ваньке:
- Дай ему велосипед, ведь умрёт бабушка! Если бы у тебя так?
А Ванька держится за велосипед и рыдает в ответ:
- Лучше уж я сам съезжу...
Тут этот парень посмотрел на Ваньку безумными глазами и захрипел как сумасшедший:
- Не веришь, да? Не веришь? Жалко на минутку дать свой драндулет? А старушка пусть помирает? Да? Бедная старушка, в беленьком платочке, пусть помирает от кори? Пускай, да? А пионер с красным галстуком жалеет драндулет? Эх вы! Душегубы! Собственники!..
Он оторвал от рубашки пуговку и стал топтать её ногами. А мы не шевелились. Мы совершенно изревелись с Ванькой. Тогда этот парень вдруг ни с того ни с сего подхватил с земли свою ценную собаку такс и стал совать её то мне, то Ваньке в руки:
- Нате! Друга вам отдаю в залог! Верного друга отдаю! Теперь веришь? Веришь или нет?! Ценная собака идёт в залог, ценная собака такс!
И он всё-таки всунул эту собачонку Ваньке в руки. И тут меня осенило.
Я сказал:
- Ванька, он же собаку оставляет нам как заложника. Ему теперь никуда не деться, она же его друг, и к тому же ценная. Дай машину, не бойся.
И тут Ванька дал этому парню руль и сказал:
- Вам на пятнадцать минут хватит?
- Много, - сказал парень, - куда там! Пять
минут на всё про всё! Ждите меня тут. Не сходите с места!
И он ловко вскочил на машину, с места ходко взял и прямо свернул на Садовую. И когда сворачивал за угол, ценная собака такс вдруг спрыгнула с Ваньки и как молния помчалась за ним.
Ванька крикнул мне:
- Держи!
Но я сказал:
- Куда там, нипочём не догнать. Она за хозяином побежала, ей без него скучно! Вот что значит верный друг. Мне бы такую...
А Ванька сказал так робко и с вопросом:
- Но ведь она же заложница?
- Ничего, - сказал я, - они скоро оба вернутся.
И мы подождали пять минут.
- Что-то его нет, - сказал Ванька.
- Очередь, наверно, - сказал я.
Потом прошло ещё часа два. Этого парня не было. И ценной собаки тоже. Когда стало темнеть, Ванька взял меня за руку.
- Всё ясно, - сказал. - Пошли домой...
- Что ясно... Ванька? - сказал я.
- Дурак я, дурак, - сказал Ванька. - Не вернётся он никогда, этот тип, и велосипед не вернётся. И ценная собака такс тоже!
И больше Ванька не сказал ни слова. Он, наверно, не хотел, чтобы я думал про страшное. Но я всё равно про это думал.
Ведь на Садовой такое движение...
1. Почему первое катание на велосипеде стало праздником для ребят?
2. Как автор изображает праздничное настроение героев?
3. Кто является рассказчиком этой истории? Как вы думаете, почему автор прибегает к помощи именно такого рассказчика?
4. Каково было ваше первое впечатление от случайного знакомого ребят? Изменилось ли оно при дальнейшем чтении?
5. Когда и почему вы догадались об обмане незнакомого парня?
6. Почему ребята поверили незнакомцу?
7. Почему Ванька не сразу отдал велосипед? Как автор изображает внутреннюю борьбу героя?
8. Правильно ли поступают герои этого рассказа? Как бы вы поступили на их месте? Почему?
9. Кто из героев рассказа самый благородный человек? Почему вы так решили? А как считает автор?
Обратите внимание на смысл названия рассказа!
10. Как вы понимаете слово «благородный»? Легко ли быть благородным? Нужно ли?
11. Как вы понимаете смысл названия рассказа и его главную мысль?