1818, 28 октября (9 октября) - родился в г. Орле.
1827 - переезд семьи в Москву, затем - в Санкт-Петербург.
1833 - поступление на словесный факультет Московского университета.
1838 - поездка в Германию.
1842 - успешная сдача экзамена на степень магистра в петербургском университете, публикация небольших стихотворений в «Отечественных записках».
1843 - выпуск отдельной книжкой, под буквами Т.Л. (Тургенев- Лутовинов), поэмы «Параша».
1846 - публикация поэм «Андрей» и «Помещик».
1847 - в «Современнике» опубликован рассказ «Хорь и Калиныч».
1852 - написал ряд очерков, которые изданы под общим именем «Записок охотника».
1845 - начало дружбы со знаменитой певицей Полиной Виардо- Гарсия.
1847 - отъезд вместе с семейством Виардо за границу, проживание в Берлине, Дрездене.
1850 - возвращение в Россию.
1856 - написан роман «Рудин».
1858 - опубликована повесть «Ася».
1859 - написан роман «Дворянское гнездо».
1860 - вышли роман «Накануне», повесть «Первая любовь». 1862 - завершён роман «Отцы и дети».
1860-е - переезд в Баден-Баден.
1882 - написаны «Стихотворения в прозе».
1883, 22 августа (1сентября) - скончался в Буживале под Парижем, покоится в русской земле на Волковом кладбище в Петербурге.
• Просмотрите даты. Расскажите о пути Тургенева-поэта к Тургеневу-романисгу.
• Какое место в судьбе Тургенева занимала жизнь за границей?
• Соотнесите даты с афоризмами и высказываниями Тургенева, размещёнными на полях учебника. Как эти короткие мысли дополняют портрет писателя?
1. Вам уже неоднократно предлагалось составить своё представление о личной и творческой судьбе писателя по его письмам, воспоминаниям. Вместе с тем именно эти источники нередко становятся основанием для их творческого пересказа (переложения), в результате чего появляются литературные портреты, публицистические статьи, художественные произведения о жизни писателя. Познакомьтесь с подобным опытом переложения. Прочитайте отрывок из книги Е.А. Соловьёва «И.С. Тургенев», написанной сразу после смерти писателя, в 1895 г. (глава «Детство, отрочество и юность» - в сокращении).
По ходу чтения фиксируйте использование автором документальных источников.
Род Тургеневых, хотя и не титулованный, принадлежит, однако, к стариннейшим и знатнейшим дворянским родам России. Он ведёт своё происхождение ещё из Золотой Орды, от какого-то Мирзы, поступившего на службу к московским князьям. В XVII веке и раньше предки Тургенева постоянно занимали ответственные и видные места воевод в различных городах, в XVIII служили в коллегиях и армии или жили мирными помещиками в своих имениях Средней полосы России. Сам Тургенев родился 28 октября 1818 года в дедовском доме, в Орле, где жили его отец, полковник гвардии Сергей Николаевич, и мать, Варвара Петровна, урождённая Лутовинова.
Отец Тургенева, кавалерийский офицер, к сорока годам жизни увидел себя в очень стеснённых обстоятельствах. Карты, цыганки и шампанское истощили все его средства, и, по обычаю старого русского барства, он решился поправить свои дела выгодным браком. Это ему удалось при следующих, довольно романических обстоятельствах. Как ремонтёр гусарского полка он приехал однажды в имение будущей жены своей, Варвары Петровны Лутовиновой, для покупки лошадей на её конном заводе. Молодая помещица приняла красивого офицера довольно любезно, причём предложила ему сыграть в карты, но с условием, чтобы тот, кто выиграет, сам, по своему желанию, назначил себе выигрыш. Выиграл Сергей Николаевич и, воспользовавшись случаем, тут же, по-гусарски, без дальних околичностей, просил руки своей партнёрши. Та согласилась, и свадьба состоялась. Отец Тургенева вскоре вышел в отставку и вместе с женою поселился в её громадном имении Спасском, где и зажил с причудливой, иногда безумной роскошью. Прибавив к этому, что Тургенев-отец был красивый и видный мужчина громадного роста, характера мягкого и переимчивого, хлебосол и страстный охотник, муж хотя и не очень влюблённый в свою жену, но уважавший и даже побаивавшийся её, - мы узнаём о нём всё, что нам нужно.
Неизмеримо типичнее и интереснее мать Тургенева, Варвара Петровна, эта жестокая, властная женщина, многими чертами своего характера напоминающая знаменитую Салтыкову. Вот её наружность: «Некрасивая собою, небольшого роста, немного сутуловатая, она имела длинный и вместе с тем широкий нос, с глубокими порами в коже, отчего он казался как бы изрытым оспой. Глаза у ней были чёрные, злые, неприятные, лицо смуглое, волосы чёрные как смоль; осанку она имела гордую, надменную, величавую, тяжёлую; характер мстительный, властный, жестокий». Разумеется, всем в доме заправляла она, а не муж, всё трепетало от её взгляда, всё преклонялось перед её упрямой, непреклонной волей. Сколько людей подвергла она истязаниям, скольких сослала в Сибирь, отдала в солдаты - сосчитать это трудно, но сцены разнузданного барского произвола разыгрывались в Спасском ежедневно. Любопытен обиход, который мать Тургенева завела у себя в имении. Многочисленную дворовую челядь она распределила на классы и чины, как при дворе; дворецкий назывался министром двора, и фамилию ему придали такую, какую носил тогдашний шеф жандармов - Бенкендорф; мальчик, заведовавший получением и отправкой писем, именовался «министром почт». Этикет соблюдался строгий. Сама гордая владетельная помещица редко показывалась на глаза; без её разрешения никто не смел с нею заговорить - иначе виновному грозило жестокое наказание.
«Является, например, кто-нибудь из её «министров» с докладом, останавливается подобострастно у дверей и терпеливо ждёт разрешительного жеста повелительницы говорить; если Варвара Петровна минуты с две знака не подавала, значило, что доклад она выслушивать теперь не может, - и «министр» робко удалялся прочь. Приход почты возвещался обыкновенно большим колоколом, затем почтальоны с колокольчиками бегали по коридорам обширного дома, а «министр почт», одетый по форме, преподносил на серебряном подносе газеты и письма, адресованные на имя госпожи...
Она даже велела сделать себе особенные носилки со стеклянным колпаком в виде не то кареты, не то киота, так как ходить на открытом воздухе она не решалась, боясь свирепствовавшей в то время холерной заразы. Под этим колпаком она садилась в мягкое кресло, и её носили по улицам особенно приставленные к этому крепостные люди».
Несколько фактов прекрасно охарактеризуют нам жестокость матери Тургенева. Полагаю, всякий помнит прекрасный рассказ из «Записок охотника», озаглавленный «Муму». <...>
Был у Варвары Петровны крепостной мальчик Порфирий Кудряшов, которого она отправила вместе с сыном за границу в качестве «казачка». Заметив редкие способности последнего, Тургенев много работал над его развитием. Овладев немецким языком и подготовившись к экзамену, Кудряшов поступил на медицинский факультет в один из германских университетов. Тургенев, зная властолюбие своей матери, у которой он напрасно и долго просил для Кудряшова вольную, убеждал его не возвращаться в Россию. Кудряшов, по-видимому, поддался советам своего молодого друга и дал слово остаться «у немцев». Но каково же было удивление Тургенева, когда, простившись с Кудряшовым, он увидел его в конторе дилижансов с узелком и походной сумкой через плечо. «Ты это куда, Порфирий?» - «В Россию еду». - «Как! Да ведь у тебя тут невеста!» - «Христос с нею, с невестой!.. Родина милее». Кудряшов вернулся в Спасское, где барыня немедленно обратила его в безотлучного домашнего врача при своей особе. Перейдя на положение дворового, Кудряшов запил горькую... Так же поступила Варвара Петровна с другим талантливым крепостным. Она научила его живописи и затем заставила с утра до вечера рисовать для себя всё те же и те же цветы. Бедняга спился.
Вот что ежедневно и ежеминутно видел около себя Тургенев в годы детства и юности. Обстановка была не такова, чтобы в ней могла развиться сила характера, тем более что Тургенев получил, по-видимому, от отца свою мягкую и доброжелательную, лишённую энергии натуру; но виденного и слышанного в Спасском было вполне достаточно для воспитания в сердце ненависти и отвращения к крепостничеству.
В таком же почти отдалении от своей особы, как и дворню, и в такой же строгой дисциплине держала Варвара Петровна и трёх своих сыновей: Николая, Ивана и Сергея. И для них она была прежде всего грозным судьёй, безжалостно наказывала за всякую провинность. Тургенев впоследствии сам вспоминал, что драли его жестоко за всякие пустяки и чуть не каждый день.
- Да, в ежовых рукавицах держали меня в детстве, - говаривал он часто, - и матери моей я боялся как огня. Взыскивали с меня за всё, точно с рекрута николаевской эпохи, и только раз, помню, одна моя выходка совершенно непостижимым образом прошла для меня безнаказанно. Сидело за столом большое общество, и зашёл разговор, как зовут чёрта - Вельзевулом ли, Сатаной ли, или как-нибудь иначе. Все недоумевали. «А я знаю!» - вырвалось у меня. «Ты?» - строго посмотрев на меня, спросила мать. - «Я». - «Как же? Говори!» - «Мем». - «Мем? Почему же?» - «А когда в церкви изгоняют чёрта, всегда говорят: "Вон - Мем!"» («вонлем»). Все рассмеялись, и я счастливо выбрался из беды.
Воспитание детей лежало главным образом на гувернёрах, французах и немцах, которые выписывались прямо из-за границы в Спасское. Малообразованные, забитые, жалкие, сразу по приезде поступавшие в разряд дворни, - они, разумеется, не могли оказывать особенного влияния на детей, и плюс их деятельности сводился лишь к обучению иностранным языкам. Тургенев любил вспоминать своих гувернёров и рассказывал про них немало анекдотов.
«Живо помню, - говорил он, например, - как чудак-немец приехал к нам с клеткою, в которой сидела самая простая, обыкновенная, даже не учёная ворона. Вся многочисленная дворня наша сбежалась посмотреть на диковинного немца, который возился над своей вороной; дворня недоумевала, для чего её немец притащил, когда этого добра было не занимать-стать у нас на дворе.
Старик-дворовый, глядя на его суетню, флегматично заметил: «Ах ты, фуфлыга», обращаясь, конечно, к немцу. Немец обиделся, задумался и на другой день за завтраком или обедом неожиданно обратился к отцу и, весьма плохо объясняясь по-русски, заявил ему, что он имеет спросить его по одному предмету.
- Позвольте у вас узнать, что значит слово «фуфлыга»? Меня вчера назвал ваш человек этим словом. - Отец, взглянув на тут же бывшего дворового и на меня с братом, догадался, в чём дело, улыбнулся и сказал:
- Это значит: живой и любезный господин.
Видимо, немец не очень-то поверил этому объяснению.
- А если бы вам сказали, - продолжал он, обращаясь к отцу моему, - «Ах, какой вы фуфлыга!» - вы бы не обиделись?
- Напротив, я принял бы это за комплимент.
Немец этот был чрезвычайно чувствителен. Начнёт читать ученикам что-нибудь из Шиллера и всегда с первых же слов расплачется. Впрочем, жил он у нас недолго. Скоро узнали, что он не более как седельник, никакой педагогической подготовки до приезда к нам не имел, - и его уволили».
В этом странном воспитании на русскую грамоту - а о литературе нечего уже и говорить - почти не обращали внимания. Читать и писать Тургенев научился неизвестно когда и даже неизвестно каким образом, по всей вероятности, от дворни. Один из дворовых ознакомил его и с родной литературой. Дело ознакомления происходило следующим образом, по рассказу самого Тургенева:
«Невозможно передать чувство, которое я испытывал, когда, улучив удобную минуту, Пунин внезапно, словно сказочный пустынник или добрый дух, появлялся передо мною с увесистой книгой под мышкой и, украдкой кивая длинным кривым пальцем и таинственно подмигивая, указывал головой, бровями, плечами, всем телом на глубь и глушь сада, куда никто не мог проникнуть за нами и где невозможно было нас отыскать! И вот удалось нам уйти незамеченными; вот мы благополучно достигли одного из наших тайных местечек; вот мы сидим уже рядком, вот уже и книга медленно раскрывается, издавая резкий, для меня тогда неизъяснимо приятный запах плесени и старья! С каким трепетом, с каким волнением немотствующего ожидания гляжу я в лицо, в губы Пунина - в эти губы, из которых вот-вот польётся сладостная речь. Раздаются наконец первые звуки чтения... Всё вокруг исчезает... нет, не исчезает, а становится жалким, заволакивается дымкой, оставляя за собой одно лишь впечатление чего-то дружелюбного и покровительственного... Пу- нин преимущественно придерживался стихов, звонких, многошумных стихов: душу свою он готов был положить за них! Он не читал, он выкрикивал их торжественно, заливчато, раскатисто, в нос, как опьянелый, как исступлённый, как Пифия! И ещё вот какая за ним водилась привычка: сперва прожужжит стих тихо, вполголоса, как бы бормоча. Это он называл читать начерно, потом уже грянет тот же самый стих набело и вдруг вскочит, поднимет руки не то молитвенно, не то повелительно. Таким образом мы прочли с ним не только Ломоносова, Сумарокова и Кантемира (чем старее были стихи, тем больше они приходились Пунину по вкусу), но даже «Россияду» Хераскова! И, правду говоря, она, эта самая «Россияда», меня в особенности восхитила. Там, между прочим, действует одна мужественная татарка, великанша-героиня; теперь я самое имя её позабыл, а тогда у меня и руки, и ноги холодели, как только оно упоминалось! «Да! - говаривал, бывало, Пунин, значительно кивая головой. - Херасков - тот спуску не даст! Иной раз такой выдвинет стишок, - просто зашибёт... Только держись!.. Ты его постигнуть желаешь, а уж он вот где! И трубит, трубит, аки кимвалон! Зато уж и имя ему дано! Одно слово - Херррасков!!» Ломоносова Пунин упрекал в слишком простом и вольном слоге, а к Державину относился почти враждебно, говоря, что он более царедворец, нежели пиит... В нашем доме не только не обращали никакого внимания на литературу и поэзию, но даже считали стихи, особенно русские стихи, за нечто совсем непристойное и наглое; бабушка их даже не называла стихами, а кантами; всякий сочинитель кантов был, по ее мнению, либо пьяница горький, либо круглый дурак. Воспитанный в подобных понятиях, я неминуемо должен был либо с гадливостью отвернуться от Пунина - он же к тому был неопрятен и неряшлив, что тоже оскорбляло мои барские привычки, - либо, увлечённый и побеждённый им, последовать его примеру, заразиться его стихобесием. Оно так и случилось. Я тоже начал читать стихи или, как выражалась бабушка, воспевать канты... даже попытался сам нечто сочинить, а именно описание шарманки, в котором находились следующие два стишка:
Вот вертится толстый вал
И зубцами защелкал...
Пунин одобрил в этом описании некоторую звукоподражательность, но самый сюжет осудил как низкий и недостойный лирного бряцания...»
<...> В 1830 году Тургенева отправили в Москву и отдали в частный пансион Вейденгаммера, так как вообще дворяне того времени старались избегать гимназий, где их дети могли встретиться с разночинцами. Но у Вейденгаммера Тургенев оставался недолго и вскоре перешёл опять-таки на пансион директора Лазаревского института Краузе. Учителя здесь были порядочные, с особенной же любовью Тургенев вспоминал всегда о некоем Дубенском, преподавателе русской словесности. Дубенский был честный, преданный своему делу педагог старого закала, основательно знакомивший детей с литературой, воспитывавший их на сочинениях Карамзина, Батюшкова, Жуковского. Пушкина Дубенский недолюбливал за его вольности и даже с негодованием относился к нему, находя, как и Пунин, что он воспевает вещи низкие и недостойные «лирного бряцания». Вообще литературное образование Тургенева в пансионе у Краузе значительно подвинулось вперёд; здесь же, между прочим, он изучил и английский язык, что вместе со знанием французского и немецкого составляло уже порядочный умственный капитал для того времени. Иностранные языки, кстати заметим, давались Тургеневу очень легко, и владел он ими в совершенстве. Одно время даже сильно были распространены слухи, что многие свои произведения он пишет предварительно по-французски или по-немецки, а потом уже переводит на русский. Слухи эти Тургенев опроверг с негодованием.
Из пансиона Краузе Тургенев в 1834 году поступил на словесный факультет Московского университета, где, однако, пробыл недолго, и в следующем году перешёл в Петербургский университет, опять словесником. За время пребывания Тургенева в Москве студентом умер его отец, истощённый долгой и мучительной болезнью - результатом барских излишеств. Неизвестно, что, собственно, заставило Тургенева перейти в Петербург, так как мать его поселилась после смерти мужа в Москве. Всего вероятнее, что юного студента привлекала та свобода, которой он пользовался, живя вне семьи.
Положение Петербургского университета в научном отношении было в то время далеко не блестящее. Кроме ректора П.А. Плетнёва, литератора, друга и соредактора Пушкина по «Современнику», ни один из профессоров не пользовался известностью. Лекции обыкновенно читались по русскому, а всего чаще по немецкому учебнику, предварительно рассмотренному начальством и тщательно процензурованному. По учебнику составлялись жиденькие конспекты, зубрением которых и занимались студенты перед экзаменами. Наука была не в авантаже как среди учащих, так и среди учащихся. Последние, в большинстве случаев обеспеченные баричи, вели жизнь рассеянную, полную нездоровых удовольствий вроде кутежей, карт и т.д. Несмотря, однако, на то что Петербургский университет дал Тургеневу очень мало в любом отношении, мы остановимся ненадолго на некоторых из его преподавателей.
Плетнёв, читавший словесность, несмотря на отсутствие больших сведений, имел, однако, влияние на молодёжь, так как искренне любил свой предмет.
«Он обладал, - рассказывает Тургенев в своих воспоминаниях, - несколько робким, но чистым и тонким вкусом и говорил просто, ясно, не без теплоты. Главное: он умел сообщать своим слушателям те симпатии, которыми сам был исполнен - умел заинтересовать их... Притом его как человека, прикосновенного к знаменитой литературной плеяде, как друга Пушкина, Жуковского, Баратынского, Гоголя, как лицо, которому Пушкин посвятил своего «Онегина», окружал в наших глазах ореол. Все мы наизусть знали стихи: «Не мысля гордый свет забавить» и т.д.
Он принадлежал к эпохе, ныне безвозвратно прошедшей; был наставник старого времени, словесник, не учёный, но по-своему - мудрый».
<...> Ничего яркого, интересного нет в университетских впечатлениях Тургенева, стоит остановиться лишь на его отношениях к Плетнёву. Со студентами, надо заметить, Плетнёв держал себя просто, по-отечески, так что они доверяли ему даже свои первые литературные опыты. Это же сделал и Тургенев. «Я, - рассказывает он, - представил на рассмотрение Плетнёву один из первых плодов моей музы, как говорилось в старину, - фантастическую драму в пятистопных ямбах «Отец». В одну из следующих лекций Пётр Александрович, не называя меня по имени, разобрал с обычным своим добродушием это совершенно нелепое произведение, в котором с детской неумелостью выражалось рабское подражание «Манфреду». Выходя из здания университета и увидав меня на улице, он подозвал меня к себе и отечески пожурил меня, впрочем, однако, заметил, что во мне что-то есть. Эти два слова возбудили во мне смелость отнести к нему несколько стихотворений; он выбрал из них два и год спустя напечатал их в «Современнике». Тургенев бывал даже на литературных вечерах у Плетнёва и встречал здесь писателей, впрочем второстепенных, за исключением Кольцова. Мимоходом он видел и Пушкина, и вот строки, где он говорит о тогдашнем своём отношении к великому поэту: «Пушкин был в эту эпоху для меня, как и для многих моих сверстников, чем-то вроде полубога. Мы действительно поклонялись ему» - и это своё поклонение Тургенев, как известно, сохранил на всю жизнь.
Литературные знакомства Тургенева за время его студенчества были случайны и мимолетны: несколько задушевных разговоров с Плетнёвым, несколько фраз, которыми он обменялся с Кольцовым, несколько восторжённых взглядов на «полубога» Пушкина - этим исчерпываются литературные впечатления будущего писателя.
• Покажите на примерах, как по-разному автор включает в ткань повествования отрывки из писем Тургенева.
• Почему большинство исследователей жизни и творчества Тургенева уделяют особое внимание первым годам его жизни в родительском доме?
• Что вы узнали из прочитанного о формировании писателя Тургенева?
• Кто из упоминавшихся писателей вам знаком? Что вы о них знаете? Какие ещё «приметы» литературной эпохи середины XIX века есть в тексте?
2. Подготовьтесь к самостоятельному переложению документального источника в художественный текст.
Прочитайте дневник Тургенева (в сокращении), рассказывающий о последних годах его жизни - 1882-1883, о времени, проведённом вдали от России.
По ходу чтения отмечайте фрагменты, которые, на ваш взгляд, можно было бы позднее использовать.
Париж
Суббота, 27 ноября/9 декабря 1882
Итак - несмотря на предчувствие, я начинаю новую книжку. Вот при какой обстановке:
Недели две тому назад я переехал из Буживаля и поселился в rue de Douai. Здоровье моё в том же statu quo [положении (лат.).]; даже похужело в теченье нескольких дней; теперь опять то же - ни стоять, ни ходить и т. д. - Мои все здоровы и благоденствуют. - Виардо немного прихворнул - и, разумеется, очень перетрусился... да ведь ему 82 года с лишком. В прошлое воскресенье дали наконец «Сарданапала» с очень большим успехом. Музыка - посредственная, но distinguee et bien faite [изящная и хорошо написанная (франц.).]. Я очень рад за Марианну и за её мужа.
17/5 декабря, воскресенье
<...> «Сарданапала» повторили два раза ещё - всё с тем же успехом.
Я получил № «Вестника Европы» со «Стихотворениями в прозе». О мнении публики и критики ещё ничего неизвестно. Григорович сказал Полонскому, что он в них ничего не понимает - другими словами, что они ему не нравятся. То же самое, по всем вероятиям, скажет и публика.
Некоторые из этих «Стихотворений», переведённые на французский язык (с помощью Полины), помещены во вчерашнем № «Revue politique et litteraire».
Тёмной ночью камень брошенный
В тёмный пруд
Я всё сижу дома и мало кого вижу. Стечкину - умирающую - отправил в Италию. - Были другие полумёртвые россиане, Мейер, Павловский, Цакни и др. - Провёл один только вечер в нашем художественном клубе. Радушная встреча, аплодисменты, шампанское, даже спич (произнесённый Онегиным). - По вечерам музыка (бетговенские сонаты, гайденовские симфонии) - и карты. Изредка вижу Марианну, Диди. - Был у меня Э. Ожиэ. - Мопассан читал свой замечательный роман.
<...> Умер бедный доктор Фриссон... Полина потеряла в нём верного друга. - В России - упадок торговли (особенно хлебной), упадок финансов, студенческие беспорядки. - Письмо от слушательниц врачебных курсов. Я отвечал. Письмо моё, вероятно, будет напечатано.
Пятница, 12 янв. 1883/31 дек. 1882
Послезавтра, в воскресение, в 11 ч[асов] мне вырезывают мой невром. Операция будет мучительная - так как, по решению Бруарделя, меня хлороформировать нельзя. После мне придётся пролежать недвижно дней десять. Если сделается рожа - я, вероятно, умру. Но le vin est tire - il faut le boire [вино откупорено - надо его пить (франц.).]. Недуг грудной - всё в том же положении.
Что произошло в течение этих трёх недель? - Прежде всего: Гамбетта умер! (за пять минут до нового года!). Это - ужасный удар для Франции и для республики. Я ездил смотреть его похороны... Ничего подобного я в жизни не видывал. Целый народ хоронил своего вождя... Я от имени русских послал венок и телеграмму в «Republique Francaise». NB. Умер также генерал Шанзи. - У нас в России всё мрачней и мрачней. Феоктистова (этого архимерзавца!) сделали начальником над печатью. - Михайловского и Шелгунова выслали... Кавелин опять занемог, Гончаров окривел.
Моё письмо к слушательницам врачебных курсов напечатали... Вообще, кажется, их участь теперь обеспечена.
Моя дочка наделала долгов - и мне пришлось ей послать деньги сверх пенсии. - Здешние все благополучны. <...>
Литература. «Стихотворения в прозе» имели больше успеха, чем я ожидал - если не в публике вообще, то в кружках de lettres [людей просвещённых (франц.).]. (Очень меня порадовало одобрение Льва Толстого.) И здесь их перевод понравился. - Повесть моя должна завтра появиться в «В[естнике] Е[вропы]», а 15-го в «Nouvelle Revue» - под заглавием «Apres la mort» [«После смерти» (франц.).]... Как бы в самом деле не вышло: apres lamort. Мысль невесёлая. Ничтожество меня страшит - да и жить ещё хочется... хотя...
Ну, что будет - то будет!
<...>
Сегодня вечером (канун нашего нового года) я на полчаса съезжу в наше общество, где будет ёлка, музыка и пр. Прочту что-нибудь. Там будет в. кн. Константин Николаевич, который вчера сюда приехал и вчера же был у Полины и меня видел. Рассыпался в любезностях, целовал у неё руку. Несчастье его смягчило. Но какая, в сущности, ничтожность! <...>
Кажется, всё.
Запишу ещё несколько слов до операции. А потом...
Суббота, 27/15 янв. 1883
<...>Рана в 15 сантим[етров] скоро и правильно зажила. Зато старая моя болезнь - боль в груди и пр. - меня лихо помучила, так как лежание на спине причиняло мне особенные страдания.
Пришлось прибегнуть к морфину. Болезнь эта продолжает потешаться надо мною - но ведь от этого я избавиться не могу, что ни говори Бертенсон с своей глиной.
За день до операции я был на ёлке в нашем обществе; читал несколько «Стихот[ворений] в пр[озе]» - Энгалычева выла... впрочем, было весело... но я недолго там остался.
Повесть моя появилась и в Петербурге, и в Москве - и, кажется, и там и тут понравилась. Чего! даже Суворин в «Новом времени» расхвалил!
<...> «Перепёлку» мою напечатали в прекрасном издании «Рассказов для детей Л. Н. Толстого» (опасное для неё соседство!) с отличными иллюстрациями Васнецова и Сурикова. Много чести для такой безделки!
NB. Посещение Плевако, болгарского патриота и революционера. Любопытная фигура!
<...>
«Стих[отворения] в прозе» переводятся на итальянский, чешский, немецкий и пр[очие] языки.
М. А. Языков умер в Петербурге. Много молодых воспоминаний похоронено вместе с ним.
• Расскажите о занятиях писателя в последние годы жизни. Как характеризует Тургенева тот факт, что несмотря на болезнь он занимается не только собственными, в том числе литературными, делами?
• Какая информация показалась вам значимой для рассказа о последних годах жизни Тургенева?
1. Подготовьте рассказ на тему «Последние годы жизни Тургенева». Какие дополнительные источники информации вы планируете использовать?
2. Назовите всех известных вам современников Тургенева.
3. Расскажите о литературной жизни России второй половины XIX века.
1. Подготовьте рассказ о юности писателя, используя следующие литературные источники:
1) о матери - её черты узнаваемы в барыне из рассказа «Му-му», Глафире Петровне из романа «Дворянское гнездо», властной бабушке из повести «Пунин и Бабурин»;
2) об отце — повесть «Первая любовь»;
3) воспоминания о Спасском, о родной Орловщине — стихи писателя:
Утро туманное, утро седое,
Нивы печальные, снегом покрытые,
Нехотя вспомнишь и время былое,
Вспомнишь и лица, давно позабытые.
Вспомнишь обильные, страстные речи,
Взгляды, так жадно, так робко ловимые,
Первые встречи, последние встречи,
Тихого голоса звуки любимые.
Вспомнишь разлуку с улыбкою странной.
Многое вспомнишь родное, далёкое,
Слушая ропот колёс непрестанный,
Глядя задумчиво в небо широкое.
4) о любви — облик Полины в стихотворении в прозе «Стой!»;
5) первое произведение: 1843 год — поэма «Параша».
2. Самостоятельно подготовьте сообщение на тему «Тургенев и "Современник"». Используйте указанную в списке литературы книгу А.Б. Муратова.
Литература и иные источники
1. Лебедев Ю.В. Тургенев. - М., 1990 (ЖЗЛ).
2. Протасов В.В. К биографии И.С. Тургенева. - М., 1971.
3. МуратовА.Б. Н.А. Добролюбов и разрыв И.С. Тургенева с журналом «Современник». - М., 1989.
4. Тургенев и его современники. - Л., 1977.
5. Винникова Г.Э. Тургенев и Россия. - М., 1986.
6. http://www. http://az.lib.ru/t/turgenew_i_s/
«Чуткий ко всему новому» - так назван раздел учебника о творчестве И.С. Тургенева. Новым российская действительность второй половины XIX века была буквально пропитана, и действительно только чуткий в этом хаосе событий, калейдоскопе исторических лиц мог уловить новый тип героя - героя, выламывающегося из своей среды, являющего протест каждым своим словом и поступком. Тургеневу виделась фигура бунтарская, исполинская, как бы наполовину выросшая из народа, из почвы, этакий интеллектуальный Пугачёв.
Почвой на сей раз послужила общественная российская жизнь, практически единственной выразительницей социальных бед и чаяний которой становится литература, а квинтэссенцией общественных проблем, носителем новых идей и веяний русской жизни - главный герой литературных произведений. Герой своего времени, нередко - «лишний человек» своей эпохи.
Литература XIX века представила целую галерею людей такого типа, мятущихся, с большим духовным потенциалом, но слабой жизненной потенцией, рафинированных, рефлектирующих и ничего не делающих. Бурный XIX век, ломающий столетиями установившийся уклад российской жизни, богатый на различные политические веяния, рождал своих «героев», которые так ими и не становились.
Кто же всё-таки он, новый герой 1860-х годов?
Убеждённый материалист до мозга костей, проповедующий истины отцов русского нигилизма Молемотта и Фогота, отрицающий всё и почитающий отрицание за двигатель общественного прогресса, презревший идеализм как шелуху уходящего времени, а вместе с ним размягчённые идеализмом и старостью пресловутые «принсипы» отцов? Или бунтарь, мятущаяся душа, жаждущая перемен и чувствующая их приближение, сложная противоречивая личность, заплутавшая в себе и обстоятельствах, изначально обречённая на гибель в силу своей незрелости и необозначенности путей дальнейшего развития?
Тургенев рисует живого, полнокровного человека со всеми противоречиями его натуры - характерный продукт своей эпохи, и потому его Базаров - фигура двойственная. Герой не проходит проверку на нигилистическую твёрдость обычным чувством - любовью к женщине. Ещё в своей статье «Что такое обломовщина» Н.А. Добролюбов обратил внимание, что все «герои своего времени» в русской литературе XIX века страдают одним и тем же пороком - неспособностью по-настоящему любить женщину.
Любовь - причина кризиса в душе Евгения: вставшие перед Базаровым вопросы о смысле жизни опровергают его прежний, упрощённый взгляд на человека. Бессмертный вопрос о неповторимой ценности каждой человеческой личности влечёт за собой критику самой идеи прогресса.
Бесконечные и непростые мысли терзают Базарова, и эти «проклятые» вопросы делают его человечнее и душевно богаче. В нём просыпается «пресловутый» романтизм. «Дуньте на умирающую лампаду, и пусть она погаснет» - так «нигилист» Базаров прощается с бренной жизнью.
Известно, что своим романом Тургенев пытался примирить два враждующих лагеря - либералов и демократов. Ему это не удалось. «Отцы и дети» ещё более углубили пропасть. Но удивительное дело: роман, написанный на злобу дня, со временем стал непреходящей ценностью русской литературы.
Н.А. Рождественский
Работа с текстом до чтения
1. Поясните, о каком историческом времени пишет критик Белинский: «Роман возник в ту эпоху, когда все гражданские, общественные, семейные и вообще человеческие отношения сделались бесконечно многосложны и драматичны; жизнь разбежалась в глубину и в ширину в бесконечном множестве элементов».
2. Познакомьтесь с историей создания романа.
План нового романа И.С. Тургенев начал обдумывать в конце июля 1860 г., когда им был составлен «Формулярный список действующих лиц новой повести». Под рубрикой «Евгений Базаров» писатель записал предварительный портрет главного героя: «Нигилист. Самоуверен, говорит отрывисто и немного, работящ. (Смесь Добролюбова, Павлова и Преображенского.) Живёт малым; доктором не хочет быть, ждёт случая. - Умеет говорить с народом, хотя в душе его презирает. Художественного элемента не имеет и не признаёт... Знает довольно много - энергичен, может нравиться своей развязанностью. В сущности, бесплоднейший субъект - антипод Рудина - ибо без всякого энтузиазма и веры... Независимая душа и гордец первой руки».
Работа над романом продолжалась осенью и зимою 1860/61 года в Париже. Писатель вёл дневник от лица героя, учился видеть мир глазами Базарова.
В мае 1861 года Тургенев вернулся в своё имение Спасское, где завершил работу над романом «Отцы и дети». 30 июля написано «блаженное последнее слово». По пути во Францию Тургенев оставил рукопись в редакции «Русского вестника».
Как характеризует Тургенева работа над рукописью?
Работа с текстом во время чтения
1. Анализ образа Базарова.
1) Почему автор не знакомит читателя с предысторией своего героя?
2) Расскажите о занятиях Базарова. Сравните их с занятиями Аркадия.
3) Сформулируйте основные положения теории Базарова-ниги- листа. Подберите соответствующие цитаты.
4) Объясните, почему Базаров противопоставляет себя Павлу Петровичу, ведёт себя вызывающе с братьями Кирсановыми.
5) Многие базаровские мысли Тургенев доверяет его ученику, Аркадию Кирсанову. Найдите соответствующие примеры в тексте романа. Объясните, зачем автор это делает.
6) Прочитайте сцены, рассказывающие об испытании Базарова любовью. Почему герой не проходит это испытание и его философия терпит крах?
7) Докажите, что любовь Базарова к народу скорее декларация, чем действительность.
8) Почему перед смертью Базаров скрывает своё состояние от родителей? Как его характеризует отношение к смерти?
9) Каким мы видим Базарова в сцене прощания с Одинцовой? Согласны ли вы с тем, что в этой сцене герой изменяет своим принципам?
10) Какую роль в создании образа Базарова играет эпилог?
2. Анализ образов «отцов».
1) Проследите хронологию рассказа о дворянском гнезде Кирсановых. О чём она говорит?
2) Составьте сравнительную характеристику Павла Петровича и Николая Петровича Кирсановых (сходство и различие).
3) В Х главе конфликт героев достигает своей вершины. Перечитайте текст главы (приводится в сокращении). Отметьте, в каких позициях прав каждый из спорящих, в каких — каждый не прав.
Прошло около двух недель. Жизнь в Марьине текла своим порядком: Аркадий сибаритствовал, Базаров работал. Все в доме привыкли к нему, к его небрежным манерам, к его немногосложным и отрывочным речам. Фенечка, в особенности, до того с ним освоилась, что однажды ночью велела разбудить его: с Митей сделались судороги; и он пришёл и, по обыкновению, полушутя, полузевая, просидел у ней часа два и помог ребёнку. Зато Павел Петрович всеми силами души своей возненавидел Базарова: он считал его гордецом, нахалом, циником, плебеем; он подозревал, что Базаров не уважает его, что он едва ли не презирает его - его, Павла Кирсанова! Николай Петрович побаивался молодого «нигилиста» и сомневался в пользе его влияния на Аркадия; но он охотно его слушал, охотно присутствовал при его физических и химических опытах. Базаров привёз с собой микроскоп и по целым часам с ним возился. Слуги также привязались к нему, хотя он над ними подтрунивал: они чувствовали, что он всё-таки свой брат, не барин. Дуняша охотно с ним хихикала и искоса, значительно посматривала на него, пробегая мимо «перепёлочкой»; Пётр, человек до крайности самолюбивый и глупый, вечно с напряжёнными морщинами на лбу, человек, которого всё достоинство состояло в том, что он глядел учтиво, читал по складам и часто чистил щёточкой свой сюртучок, - и тот ухмылялся и светлел, как только Базаров обращал на него внимание; дворовые мальчишки бегали за «дох- туром», как собачонки. Один старик Прокофьич не любил его, с угрюмым видом подавал ему за столом кушанья, называл его «живодёром» и «прощелыгой» и уверял, что он с своими бакенбардами - настоящая свинья в кусте. Прокофьич, по-своему, был аристократ не хуже Павла Петровича.
Наступили лучшие дни в году - первые дни июня. Погода стояла прекрасная; правда, издали грозилась опять холера, но жители ...й губернии успели уже привыкнуть к её посещениям. Базаров вставал очень рано и отправлялся версты за две, за три, не гулять - он прогулок без дела терпеть не мог, - а собирать травы, насекомых. Иногда он брал с собой Аркадия. На возвратном пути у них обыкновенно завязывался спор и Аркадий обыкновенно оставался побеждённым, хотя говорил больше своего товарища.
Однажды они как-то долго замешкались; Николай Петрович вышел к ним навстречу в сад и, поравнявшись с беседкой, вдруг услышал быстрые шаги и голоса обоих молодых людей. Они шли по ту сторону беседки и не могли его видеть.
- Ты отца недостаточно знаешь, - говорил Аркадий.
Николай Петрович притаился.
- Твой отец добрый малый, - промолвил Базаров, - но он человек отставной, его песенка спета.
Николай Петрович приник ухом... Аркадий ничего не отвечал.
«Отставной человек» постоял минуты две неподвижно и медленно поплёлся домой.
- Третьего дня, я смотрю, он Пушкина читает, - продолжал между тем Базаров. - Растолкуй ему, пожалуйста, что это никуда не годится. Ведь он не мальчик: пора бросить эту ерунду. И охота же быть романтиком в нынешнее время! Дай ему что-нибудь дельное почитать.
- Что бы ему дать? - спросил Аркадий.
- Да, я думаю, Бюхнерово «Stoff und Kraft» [«Материя и сила» - нем.] на первый случай.
- Я сам так думаю, - заметил одобрительно Аркадий. - «Stoff und Kraft» написано популярным языком...
- Вот как мы с тобой, - говорил в тот же день после обеда Николай Петрович своему брату, сидя у него в кабинете, - в отставные люди попали, песенка наша спета. Что ж? Может быть, Базаров и прав; но мне, признаюсь, одно больно: я надеялся именно теперь тесно и дружески сойтись с Аркадием, а выходит, что я остался назади, он ушёл вперёд, и понять мы друг друга не можем.
- Да почему он ушёл вперёд? И чем он от нас так уж очень отличается? - с нетерпением воскликнул Павел Петрович. - Это всё ему в голову синьор этот вбил, нигилист этот. Ненавижу я этого лекаришку; по-моему, он просто шарлатан; я уверен, что со всеми своими лягушками он и в физике недалеко ушёл.
- Нет, брат, ты этого не говори: Базаров умён и знающ.
- И самолюбие какое противное, - перебил опять Павел Петрович.
- Да, - заметил Николай Петрович, - он самолюбив. Но без этого, видно, нельзя; только вот чего я в толк не возьму. Кажется, я все делаю, чтобы не отстать от века: крестьян устроил, ферму завёл, так что даже меня во всей губернии красным величают; читаю, учусь, вообще стараюсь стать в уровень с современными требованиями, - а они говорят, что песенка моя спета. Да что, брат, я сам начинаю думать, что она точно спета.
- Это почему?
- А вот почему. Сегодня я сижу да читаю Пушкина... помнится, «Цыгане» мне попались... Вдруг Аркадий подходит ко мне и молча, с этаким ласковым сожалением на лице, тихонько, как у ребёнка, отнял у меня книгу и положил передо мной другую, немецкую... улыбнулся, и ушёл, и Пушкина унёс. <...>
- Да, брат; видно, пора гроб заказывать и ручки складывать крестом на груди, - заметил со вздохом Николай Петрович.
- Ну, я так скоро не сдамся, - пробормотал его брат. - У нас ещё будет схватка с этим лекарем, я это предчувствую.
Схватка произошла в тот же день за вечерним чаем. Павел Петрович сошёл в гостиную уже готовый к бою, раздражённый и решительный. Он ждал только предлога, чтобы накинуться на врага; но предлог долго не представлялся. Базаров вообще говорил мало в присутствии «старичков Кирсановых» (так он называл обоих братьев), а в тот вечер он чувствовал себя не в духе и молча выпивал чашку за чашкой. Павел Петрович весь горел нетерпением; его желания сбылись наконец.
Речь зашла об одном из соседних помещиков. «Дрянь, аристократишко», - равнодушно заметил Базаров, который встречался с ним в Петербурге.
- Позвольте вас спросить, - начал Павел Петрович, и губы его задрожали, - по вашим понятиям слова: «дрянь» и «аристократ» одно и то же означают?
- Я сказал: «аристократишко», - проговорил Базаров, лениво отхлёбывая глоток чаю.
- Точно так-с: но я полагаю, что вы такого же мнения об аристократах, как и об аристократишках. Я считаю долгом объявить вам, что я этого мнения не разделяю. Смею сказать, меня все знают за человека либерального и любящего прогресс; но именно потому я уважаю аристократов - настоящих. Вспомните, милостивый государь (при этих словах Базаров поднял глаза на Павла Петровича), вспомните, милостивый государь, - повторил он с ожесточением, - английских аристократов. Они не уступают йоты от прав своих, и потому они уважают права других; они требуют исполнения обязанностей в отношении к ним, и потому они сами исполняют свои обязанности. Аристократия дала свободу Англии и поддерживает её.
- Слыхали мы эту песню много раз, - возразил Базаров, - но что вы хотите этим доказать?
- Я эфтим хочу доказать, милостивый государь (Павел Петрович, когда сердился, с намерением говорил: «эфтим» и «эфто», хотя очень хорошо знал, что подобных слов грамматика не допускает. В этой причуде сказывался остаток преданий Александровского времени. Тогдашние тузы, в редких случаях, когда говорили на родном языке, употребляли одни - эфто, другие - эхто: мы, мол, коренные русаки, и в то же время мы вельможи, которым позволяется пренебрегать школьными правилами), я эфтим хочу доказать, что без чувства собственного достоинства, без уважения к самому себе, - а в аристократе эти чувства развиты, - нет никакого прочного основания общественному... bien public [общественному благу - франц.], общественному зданию. Личность, милостивый государь, - вот главное: человеческая личность должна быть крепка, как скала, ибо на ней всё строится. Я очень хорошо знаю, например, что вы изволите находить смешными мои привычки, мой туалет, мою опрятность наконец, но это всё проистекает из чувства самоуважения, из чувства долга, да-с, да-с, долга. Я живу в деревне, в глуши, но я не роняю себя, я уважаю в себе человека.
- Позвольте, Павел Петрович, - промолвил Базаров, - вы вот уважаете себя и сидите сложа руки; какая ж от этого польза для bien public? Вы бы не уважали себя и то же бы делали.
Павел Петрович побледнел.
- Это совершенно другой вопрос. Мне вовсе не приходится объяснять вам теперь, почему я сижу сложа руки, как вы изволите выражаться. Я хочу только сказать, что аристократизм - принсип, а без принсипов жить в наше время могут одни безнравственные или пустые люди. Я говорил это Аркадию на другой день его приезда и повторяю теперь вам. Не так ли, Николай?
Николай Петрович кивнул головой.
- Аристократизм, либерализм, прогресс, принципы, - говорил между тем Базаров, - подумаешь, сколько иностранных... и бесполезных слов! Русскому человеку они даром не нужны.
- Что же ему нужно, по-вашему? Послушать вас, так мы находимся вне человечества, вне его законов. Помилуйте - логика истории требует...
- Да на что нам эта логика? Мы и без неё обходимся.
- Как так?
- Да так же. Вы, я надеюсь, не нуждаетесь в логике для того, чтобы положить себе кусок хлеба в рот, когда вы голодны. Куда нам до этих отвлечённостей!
Павел Петрович взмахнул руками.
- Я вас не понимаю после этого. Вы оскорбляете русский народ. Я не понимаю, как можно не признавать принсипов, правил! В силу чего же вы действуете?
- Я уже говорил вам, дядюшка, что мы не признаём авторитетов, - вмешался Аркадий.
- Мы действуем в силу того, что мы признаём полезным, - промолвил Базаров. - В теперешнее время полезнее всего отрицание - мы отрицаем.
- Всё?
- Всё.
- Как? не только искусство, поэзию... но и... страшно вымолвить...
- Всё, - с невыразимым спокойствием повторил Базаров.
Павел Петрович уставился на него. Он этого не ожидал, а Аркадий даже покраснел от удовольствия.
- Однако позвольте, - заговорил Николай Петрович. - Вы всё отрицаете, или, выражаясь точнее, вы всё разрушаете... Да ведь надобно же и строить.
- Это уже не наше дело... Сперва нужно место расчистить.
- Современное состояние народа этого требует, - с важностью прибавил Аркадий, - мы должны исполнять эти требования, мы не имеем права предаваться удовлетворению личного эгоизма.
Эта последняя фраза, видимо, не понравилась Базарову; от неё веяло философией, то есть романтизмом, ибо Базаров и философию называл романтизмом; но он не почёл за нужное опровергать своего молодого ученика.
- Нет, нет! - воскликнул с внезапным порывом Павел Петрович, - я не хочу верить, что вы, господа, точно знаете русский народ, что вы представители его потребностей, его стремлений! Нет, русский народ не такой, каким вы его воображаете. Он свято чтит предания, он - патриархальный, он не может жить без веры...
- Я не стану против этого спорить, - перебил Базаров, - я даже готов согласиться, что в этом вы правы.
- А если я прав...
- И всё-таки это ничего не доказывает.
- Именно ничего не доказывает, - повторил Аркадий с уверенностию опытного шахматного игрока, который предвидел опасный, по-видимому, ход противника и потому нисколько не смутился.
- Как ничего не доказывает? - пробормотал изумлённый Павел Петрович. - Стало быть, вы идёте против своего народа?
- А хоть бы и так? - воскликнул Базаров. - Народ полагает, что, когда гром гремит, это Илья-пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне соглашаться с ним? Да притом - он русский, а разве я сам не русский.
- Нет, вы не русский после всего, что вы сейчас сказали! Я вас за русского признать не могу.
- Мой дед землю пахал, - с надменною гордостию отвечал Базаров. - Спросите любого из ваших же мужиков, в ком из нас - в вас или во мне - он скорее признает соотечественника. Вы и говорить-то с ним не умеете.
- А вы говорите с ним и презираете его в то же время.
- Что ж, коли он заслуживает презрения! Вы порицаете моё направление, а кто вам сказал, что оно во мне случайно, что оно не вызвано тем самым народным духом, во имя которого вы так ратуете?
- Как же! Очень нужны нигилисты!
- Нужны ли они или нет - не нам решать. Ведь и вы считаете себя не бесполезным.
- Господа, господа, пожалуйста, без личностей! - воскликнул Николай Петрович и приподнялся.
Павел Петрович улыбнулся и, положив руку на плечо брату, заставил его снова сесть.
- Не беспокойся, - промолвил он. - Я не позабудусь именно вследствие того чувства достоинства, над которым так жестоко трунит господин... господин доктор. Позвольте, - продолжал он, обращаясь снова к Базарову, - вы, может быть, думаете, что ваше учение новость? Напрасно вы это воображаете. Материализм, который вы проповедуете, был уже не раз в ходу и всегда оказывался несостоятельным...
- Опять иностранное слово! - перебил Базаров. Он начинал злиться, и лицо его приняло какой-то медный и грубый цвет. - Во-первых, мы ничего не проповедуем; это не в наших привычках...
- Что же вы делаете?
- А вот что мы делаем. Прежде, в недавнее ещё время, мы говорили, что чиновники наши берут взятки, что у нас нет ни дорог, ни торговли, ни правильного суда...
- Ну да, да, вы обличители, - так, кажется, это называется. Со многими из ваших обличений и я соглашаюсь, но...
- А потом мы догадались, что болтать, все только болтать о наших язвах не стоит труда, что это ведёт только к пошлости и доктринёрству; мы увидали, что и умники наши, так называемые передовые люди и обличители, никуда не годятся, что мы занимаемся вздором, толкуем о каком-то искусстве, бессознательном творчестве, о парламентаризме, об адвокатуре и чёрт знает о чём, когда дело идёт о насущном хлебе, когда грубейшее суеверие нас душит, когда все наши акционерные общества лопаются единственно оттого, что оказывается недостаток в честных людях, когда самая свобода, о которой хлопочет правительство, едва ли пойдёт нам впрок, потому что мужик наш рад самого себя обокрасть, чтобы только напиться дурману в кабаке.
- Так, - перебил Павел Петрович, - так: вы во всём этом убедились и решились сами ни за что серьёзно не приниматься.
- И решились ни за что не приниматься, - угрюмо повторил Базаров.
Ему вдруг стало досадно на самого себя, зачем он так распространился перед этим барином.
- А только ругаться?
- И ругаться.
- И это называется нигилизмом?
- И это называется нигилизмом, - повторил опять Базаров, на этот раз с особенною дерзостью.
Павел Петрович слегка прищурился.
- Так вот как! - промолвил он странно спокойным голосом. - Нигилизм всему горю помочь должен, и вы, вы наши избавители и герои. Но за что же вы других-то, хоть бы тех же обличителей, честите? Не так же ли вы болтаете, как и все?
- Чем другим, а этим грехом не грешны, - произнёс сквозь зубы Базаров.
- Так что ж? вы действуете, что ли? Собираетесь действовать?
Базаров ничего не отвечал. Павел Петрович так и дрогнул, но тотчас же овладел собою.
- Гм!.. Действовать, ломать... - продолжал он. - Но как же это ломать, не зная даже почему?
- Мы ломаем, потому что мы сила, - заметил Аркадий.
Павел Петрович посмотрел на своего племянника и усмехнулся.
- Да, сила - так и не даёт отчёта, - проговорил Аркадий и выпрямился.
- Несчастный! - возопил Павел Петрович; он решительно не был в состоянии крепиться долее, - хоть бы ты подумал, что в России ты поддерживаешь твоею пошлою сентенцией! Нет, это может ангела из терпения вывести! Сила! И в диком калмыке, и в монголе есть сила - да на что нам она? Нам дорога цивилизация, да-с, да-с, милостивый государь, нам дороги её плоды. И не говорите мне, что эти плоды ничтожны: последний пачкун, un barbouilleur, тапёр, которому дают пять копеек за вечер, и те полезнее вас, потому что они представители цивилизации, а не грубой монгольской силы! Вы воображаете себя передовыми людьми, а вам только в калмыцкой кибитке сидеть! Сила! Да вспомните, наконец, господа сильные, что вас всего четыре человека с половиною, а тех - миллионы, которые не позволят вам попирать ногами свои священнейшие верования, которые раздавят вас!
- Коли раздавят, туда и дорога, - промолвил Базаров. - Только бабушка ещё надвое сказала. Нас не так мало, как вы полагаете.
- Как? Вы не шутя думаете сладить, сладить с целым народом?
- От копеечной свечи, вы знаете, Москва сгорела, - ответил Базаров.
- Так, так. Сперва гордость почти сатанинская, потом глумление. Вот, вот чем увлекается молодёжь, вот чему покоряются неопытные сердца мальчишек! Вот, поглядите, один из них рядом с вами сидит, ведь он чуть не молится на вас, полюбуйтесь. (Аркадий отворотился и нахмурился.) И эта зараза уже далеко распространилась. Мне сказывали, что в Риме наши художники в Ватикан ни ногой. Рафаэля считают чуть не дураком, потому что это, мол, авторитет; а сами бессильны и бесплодны до гадости, а у самих фантазии дальше «Девушки у фонтана» не хватает, хоть ты что! И написана-то девушка прескверно. По-вашему, они молодцы, не правда ли?
- По-моему, - возразил Базаров. - Рафаэль гроша медного не стоит, да и они не лучше его.
- Браво! браво! Слушай, Аркадий... вот как должны современные молодые люди выражаться! И как, подумаешь, им не идти за вами! Прежде молодым людям приходилось учиться; не хотелось им прослыть за невежд, так они поневоле трудились. А теперь им стоит сказать: всё на свете вздор! - и дело в шляпе. Молодые люди обрадовались. И в самом деле, прежде они просто были болваны, а теперь они вдруг стали нигилисты.
- Вот и изменило вам хвалёное чувство собственного достоинства, - флегматически заметил Базаров, между тем как Аркадий весь вспыхнул и засверкал глазами. - Спор наш зашёл слишком далеко... Кажется, лучше его прекратить. А я тогда буду готов согласиться с вами, - прибавил он, вставая, - когда вы представите мне хоть одно постановление в современном нашем быту, в семейном или общественном, которое бы не вызывало полного и беспощадного отрицания.
- Я вам миллионы таких постановлений представлю, - воскликнул Павел Петрович, - миллионы! Да вот хоть община, например.
Холодная усмешка скривила губы Базарова.
- Ну, насчёт общины, - промолвил он, - поговорите лучше с вашим братцем. Он теперь, кажется, изведал на деле, что такое община, круговая порука, трезвость и тому подобные штучки.
- Семья наконец, семья, так, как она существует у наших крестьян! - закричал Павел Петрович.
- И этот вопрос, я полагаю, лучше для вас же самих не разбирать в подробности. Вы, чай, слыхали о снохачах? Послушайте меня, Павел Петрович, дайте себе денька два сроку, сразу вы едва ли что-нибудь найдёте. Переберите все наши сословия да подумайте хорошенько над каждым, а мы пока с Аркадием будем...
- Надо всем глумиться, - подхватил Павел Петрович.
- Нет, лягушек резать. Пойдём, Аркадий; до свидания, господа. <...>
4) Выпишите из текста отмеченные по ходу чтения цитаты. Оформите свою запись в виде таблицы.
5) Можно ли признать Базарова победителем в споре с Кирсановыми? Ответ обоснуйте.
6) Охарактеризуйте авторское отношение к нигилизму Базарова (гл. XI). В чём он видит «обаяние» нигилизма?
7) Проследите по тексту романа, как меняются взгляды Аркадия, его отношение к нигилизму. Будет ли, по-вашему, Аркадий продолжением отца?
8) И.С. Тургенев писал о себе: «Я преимущественно реалист, и более всего интересуюсь живою правдою людской физиономии». Этому кредо писатель был верен и при создании образа Базарова. Было ли при этом в Базарове что-то симпатичное, близкое автору? Обоснуйте свой ответ примерами из текста.
9) Найдите сцены, в которых не присутствует Базаров. Каким образом и в этих случаях он остаётся главным героем?
3. Художественные особенности романа Тургенева: обобщение.
1) Назовите, какими художественными средствами пользуется Тургенев для характеристики героев романа.
2) Как художественные детали в III и IV главах романа «Отцы и дети» помогают читателю увидеть и оценить Николая Петровича как хозяина имения?
3) Сопоставьте речь Базарова и Павла Петровича в диалоге из VI главы. Как строй речи и форма выражения героев соотносятся с их характерами? Подумайте, на чьей стороне автор в VI главе, докажите это, проанализировав авторские замечания по ходу диалога.
4) Расскажите об особенностях портретной характеристики героев романа «Отцы и дети». Какую роль портрет играет в создании характера?
5) Сопоставьте описания интерьера в комнатах Павла Петровича, Фенечки, Базарова. Какие выводы помогают сделать читателю эти описания?
6) Проанализируйте язык Тургенева в одном из описаний (глава I — описание постоялого двора; глава III — пейзаж «Места, по которым они проезжали»; глава IX — описание летнего вечера, эпилог - описание сельского кладбища). Как в этом описании проявляется «тайный психологизм» Тургенева?
Работа с текстом после чтения
1. Каким образом автор заставляет читателей воспринимать Базарова как значительную фигуру?
2. Каковы причины нигилизма Базарова? Какова цель Базарова?
3. В чём противоречивость отношения Базарова к народу и народа к нему?
4. Что понял Базаров, пройдя через многие испытания, в том числе испытание любовью?
5. Какие ситуации в романе повторяются? Как они подчёркивают изменения, происходящие в героях романа?
6. Почему Тургенев заканчивает роман смертью героя?
7. Чем отличаются убеждения и взгляды Евгения Базарова от взглядов его «учеников» Ситникова и Кукшиной?
8. Какие споры героев романа ожили в наше время?
9. Тургенев считал, что «писатель должен быть психологом, но тайным». Докажите это на примере романа «Отцы и дети».
10. В чём социально-исторический и общечеловеческий смысл заглавия романа?
1. Современники часто упрекали И.С.Тургенева в нежизненности образа Базарова, но писатель с этим не соглашался. Вернитесь к истории создания романа, где Тургенев говорит, что его новый герой будет представлять собой «смесь» реальных, конкретных людей.
Проведите исследовательскую работу. Выясните, какие черты современников были собраны в образе Базарова.
2. Прочитайте на полях оценки, которые дал своему герою его автор. Познакомьтесь с другими оценками образа Базарова. Прокомментируйте их. Какую из них вы разделяете? Свой выбор обоснуйте примерами из текста романа.
- «...Положа руку на сердце, я не чувствую себя виновным перед Базаровым и не мог придать ему ненужной сладости. Шутка была бы неважная представить его идеалом, а сделать его волком и всё-таки оправдать его — это было трудно» (из письма И.С. Тургенева А.И. Герцену);
- Базаров - «это не характер, не живая личность, а карикатура, чудовище с крошечной головкой и огромным ртом», «обжора, болтун, циник, пьянчужка, хвастунишка, жалкая карикатура на молодёжь, а весь роман - клевета на молодое поколение» (М.А. Антонович, статья «Асмодей нашего времени», «Лжереалисты»);
- «Тургенев не полюбил Базарова, но признал его силу, признал его перевес над окружающими людьми и сам принёс ему полную дань уважения» (Д.И. Писарев, статья «Базаров»).
Критика о Базарове
Прочитайте фрагмент из критической статьи Н.Н. Страхова «И.С. Тургенев. "Отцы и дети"», в которой он спорит с трактовкой образа Базарова, данной Писаревым и Антоновичем.
Одни нашли, что «Отцы и дети» есть сатира на молодое поколение, что все симпатии автора на стороне отцов. Другие говорят, что осмеяны и опозорены в романе отцы, а молодое поколение, напротив, превознесено. Одни находят, что Базаров сам виноват в своих несчастных отношениях к людям, с которыми он встретился; другие утверждают, что, напротив, эти люди виноваты в том, что Базарову так трудно жить на свете.
Таким образом, если свести все эти разноречивые мнения, то должно прийти к заключению, что в басне или вовсе нет нравоучения, или же что нравоучение не так легко найти, что оно находится совсем не там, где его ищут, несмотря на то роман читается с жадностью и возбуждает такой интерес, какого, смело можно сказать, не возбуждало ещё ни одно произведение Тургенева. Вот любопытное явление, которое стоит полного внимания. Роман, по-видимому, явился не вовремя; он как будто не соответствует потребностям общества; он не даёт ему того, чего оно ищет. А между тем он производит сильнейшее впечатление. Г. Тургенев во всяком случае может быть доволен. Его таинственная цель вполне достигнута. Но мы должны отдать себе отчёт в смысле его произведения.
Если роман Тургенева повергает читателей в недоумение, то это происходит по очень простой причине: он приводит к сознанию то, что ещё не было сознаваемо, и открывает то, что ещё не было замечено. Главный герой романа есть Базаров; он и составляет теперь яблоко раздора. Базаров есть лицо новое, которого резкие черты мы увидели в первый раз; понятно, что мы задумываемся над ним. Если бы автор вывел нам опять помещиков прежнего времени или другие лица, давно уже нам знакомые, то, конечно, он не подал бы нам никакого повода к изумлению, и все бы дивились разве только верности и мастерству его изображения. Но в настоящем случае дело имеет другой вид. Постоянно слышатся даже вопросы: да где же существуют Базаровы? Кто видел Базаровых? Кто из нас Базаров? Наконец, есть ли действительно такие люди, как Базаров?
Разумеется, лучшее доказательство действительности Базарова есть самый роман; Базаров в нём так верен самому себе, так полон, так щедро снабжён плотью и кровью, что назвать его сочинённым человеком нет никакой возможности. Но он не есть ходячий тип, всем знакомый и только схваченный художником и выставленный им «на всенародные очи». Базаров во всяком случае есть лицо созданное, а не только воспроизведённое, предугаданное, а не только разоблачённое. Так это должно было быть по самой задаче, которая возбуждала творчество художника. Тургенев, как уже давно известно, есть писатель, усердно следящий за движением русской мысли и русской жизни. Он заинтересован этим движением необыкновенно сильно; не только в «Отцах и детях», но и во всех прежних своих произведениях он постоянно схватывал и изображал отношения между отцами и детьми. Последняя мысль, последняя волна жизни - вот что всего более приковывало его внимание. Он представляет образец писателя, одарённого совершенной подвижностью и вместе глубокою чуткостью, глубокою любовью к современной ему жизни.
Таков он и в своём новом романе. Если мы не знаем полных Базаровых в действительности, то, однако же, все мы встречаем много базаровских черт, всем знакомы люди, то с одной, то с другой стороны напоминающие Базарова. Если никто не проповедует всей системы мнений Базарова, то, однако же, все слышали те же мысли поодиночке, отрывочно, несвязно, нескладно. Эти бродячие элементы, эти неразвившиеся зародыши, недоконченные формы, несложившиеся мнения Тургенев воплотил цельно, полно, стройно в Базарове.
Отсюда происходит и глубокая занимательность романа, и то недоумение, которое он производит. Базаровы наполовину, Базаровы на одну четверть, Базаровы на одну сотую долю не узнают себя в романе. Но это их горе, а не горе Тургенева. Гораздо лучше быть полным Базаровым, чем быть его уродливым и неполным подобием. Противники же базаровщины радуются, думая, что Тургенев умышленно исказил дело, что он написал карикатуру на молодое поколение: они не замечают, как много величия кладёт на Базарова глубина его жизни, его законченность, его непреклонная и последовательная своеобразность, принимаемая ими за безобразие.
Напрасные обвинения! Тургенев остался верен своему художническому дару: он не выдумывает, а создаёт, не искажает, а только освещает свои фигуры.
• В чём заключается оригинальность трактовки образа Базарова, предложенной критиком?
• О какой таинственной цели Тургенева пишет Н. Страхов?
• Почему критик называет Базарова ходячим типом? Как вы понимаете это выражение?
• Чем дополнили ваше представление о Базарове размышления критика?
Часть 1
Прочитайте приведённый ниже фрагмент текста и выполните задания B1 — B7; C1 — С3
Он вдруг умолк и направился к двери.
- Мы скоро увидимся, отец, право.
Но Василий Иванович, не оборачиваясь, только рукой махнул и вышел. Возвратясь в спальню, он застал свою жену в постели и начал молиться шёпотом, чтобы её не разбудить. Однако она проснулась.
- Это ты, Василий Иваныч? - спросила она.
- Я, матушка!
- Ты от Енюши? Знаешь ли, я боюсь: покойно ли ему спать на диване? Я Анфисушке велела положить ему твой походный матрасик и новые подушки; я бы наш пуховик ему дала, да он, помнится, не любит мягко спать.
- Ничего, матушка, не беспокойся. Ему хорошо. Господи, помилуй нас грешных, - продолжал он вполголоса свою молитву. Василий Иванович пожалел свою старушку; он не захотел сказать ей на ночь, какое горе её ожидало.
Базаров с Аркадием уехали на другой день. С утра уже всё приуныло в доме; у Анфисушки посуда из рук валилась; даже Федька недоумевал и кончил тем, что снял сапоги. Василий Иванович суетился больше чем когда-либо: он, видимо, храбрился, громко говорил и стучал ногами, но лицо его осунулось, и взгляды постоянно скользили мимо сына. Арина Власьевна тихо плакала; она совсем бы растерялась и не совладела бы с собой, если бы муж рано утром целые два часа её не уговаривал. Когда же Базаров, после неоднократных обещаний вернуться никак не позже месяца, вырвался наконец из удерживавших его объятий и сел в тарантас; когда лошади тронулись, и колокольчик зазвенел, и колёса завертелись, - и вот уже глядеть вслед было незачем, и пыль улеглась, и Тимофеич, весь сгорбленный и шатаясь на ходу, поплёлся назад в свою каморку; когда старички остались одни в своём, тоже как будто внезапно съежившемся и подряхлевшем доме, - Василий Иванович, ещё за несколько мгновений молодцевато махавший платком на крыльце, опустился на стул и уронил голову на грудь. «Бросил, бросил нас, - залепетал он, - бросил; скучно ему стало с нами. Один как перст теперь, один!» - повторил он несколько раз и каждый раз выносил вперёд свою руку с отделённым указательным пальцем. Тогда Арина Власьевна приблизилась к нему и, прислонив свою седую голову к его седой голове, сказала: «Что делать, Вася! Сын - отрезанный ломоть. Он что сокол: захотел - прилетел, захотел - улетел; а мы с тобой, как опёнки на дупле, сидим рядком и ни с места. Только я останусь для тебя навек неизменно, как и ты для меня».
Василий Иванович принял от лица руки и обнял свою жену, свою подругу, так крепко, как и в молодости её не обнимал: она утешила его в его печали.
(И.С. Тургенев «Отцы и дети» )
При выполнении заданий В1 — В7 ответ необходимо дать в виде слова или словосочетания
В1
Найдите в абзаце, начинающемся со слов «Базаров с Аркадием...», слово (глагол), наиболее точно характеризующее неудержимое желание Базарова уехать от родителей, освободиться от их опеки.
В2
Какой вид тропа, помогающий понять настроение и чувства родителей Базарова при прощании с ним, использует И.С. Тургенев в предложенном фрагменте из романа «Отцы и дети» («а мы с тобой, как опёнки на дупле»)?
В3
Мать называет его «Енюша», «Енюшка». Назовите полную форму имени Базарова.
В4
«Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта...» — кому из героев романа И.С. Тургенева «Отцы и дети» принадлежат эти слова?
В5
Как называется средство художественной изобразительности, с помощью которого автор создаёт определённый образ («съёжившийся и подряхлевший дом»)?
В6
Как называется используемое И.С. Тургеневым изобразительное средство, представляющее собой устойчивое словосочетание, смысл которого не выводим из отдельных значений слов («сын — отрезанный ломоть»)?
В7
«Это сильнее смерти и страха смерти. Только этим держится и движется жизнь» (И.С. Тургенев). Что это за чувство, которое, несомненно, испытывали родители Базарова к своему сыну?
Для выполнения заданий С1 — С3 дайте связный ответ на вопрос в объёме, не превышающем 4 — 6 предложений
С1
Какие вопросы, значимые для всего романа, поднимает И.С. Тургенев в приведённом фрагменте текста?
С2
Как меняется язык повествования, когда речь в романе «Отцы и дети» И.С. Тургенева заходит о родителях Базарова и его отношении к ним?
С3
Чем роману И.С. Тургенева созвучны произведения других русских классиков, обращавшихся к проблеме взаимоотношений «отцов и детей»?
Часть 2
Для выполнения заданий части 2 выберите только ОДНО из предложенных ниже заданий (С4.1, С4.2, С4.3).
Дайте полный развёрнутый ответ на проблемный вопрос, опираясь на конкретный литературный материал и выявляя позицию автора произведения вне зависимости от того, насколько она совпадает с высказанным вами мнением
С4.1
Лирический герой поэмы Маяковского «Облако в штанах».
С4.2
Что такое обломовщина, по определению русских критиков?
С4.3
Споры о жанре пьесы Чехова «Вишнёвый сад».