I. Тема поэта и поэзии традиционна. Обращаясь к ней, Пушкин как бы ведет диалог с поэтами-предшественниками: Горацием, Овидием, Ломоносовым, Державиным.
— Тема проходит через все творчество Пушкина: его первым опубликованным стихотворением было «К другу стихотворцу» («Вестник Европы», І814 год), а одним из последних — «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...» (1836).
— Вообще же тема поэта и поэзии занимает особенно значительное место в поздней лирике.
II. Мотив избранничества. Поэт — избранник богов:
Ах! счастлив, счастлив тот,
Кто лиру в дар от Феба
Во цвете дней возьмет!
Как смелый житель неба,
Он к солнцу воспарит,
Превыше смертных станет,
И слава громко грянет.
«Бессмертен ввек пиит!»
(«Городок», 1815)
— Избранность покупается муками, сопровождающими стремление к истине:
Духовной жаждою томим,
В пустыне мрачной я влачился...
(«Пророк», 1826)
III. Поэт — пророк, он избран, чтобы нести людям слово истины; поэтому он вездесущ. Поэту ведомо все, что происходит на земле, на море и в небесах:
И внял я неба содроганье,
И горний ангелов полет,
И гад морских подводный ход,
И дольней лозы прозябанье.
(«Пророк», 1826)
См. разбор стихотворения «Пророк».
— Всеведение, правдивость и мудрость даются поэту ценою одиночества и самоотречения.
Ты царь: живи один. Дорогою свободной
Иди, куда влечет тебя свободный ум...
(«Поэту», 1830)
IV. Назначение поэта. Эта тема неоднозначно трактуется в лирике Пушкина.
— С одной стороны, поэт рожден для высокого, для «служенья муз»; мирское не должно его занимать:
Не для житейского волненья,
Не для корысти, не для битв,
Мы рождены для вдохновенья,
Для звуков сладких и молитв.
(«Поэт и толпа», 1828)
— С другой стороны, традиционные мотивы гражданственности поэзии также проникают в стихи Пушкина:
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал.
(«Я памятник себе воздвиг нерукотворный...», 1836)
См. также «Арион» (1827), разбор стихотворения «Пророк».
— В элегии «Андрей Шенье»1 (1825) идеалам беззаботной жизни, посвященной любви и дружбе, противопоставляется гражданский подвиг поэта:
Певцу любви, дубрав и мира
Несу надгробные цветы.
Звучит незнаемая лира,
Пою. Мне внемлет он и ты.
Заутра казнь, привычный пир народу;
Но лира юного певца
О чем поет? Поет она свободу:
Не изменилась до конца!
1 Андре Шенье (1762—1794) — французский поэт эпохи предромантизма. Восторженно приветствовав поначалу Великую французскую революцию, поэт выступил против якобинской диктатуры и был казнен за два дня до ее крушения.
Эта трактовка предназначения поэта предвосхищает череду стихотворений о взаимоотношениях поэта и общества. В ранней лирике, воспевающей уединение, проблема «поэт — общество» вообще не встает.
V. Поэт и толпа.
1. Пушкин так понимает взаимоотношения поэта и толпы: толпа не готова понять поэта, но и поэт4 не стремится быть понятым. Об этом свидетельствует эпиграф к стихотворению «Поэт и толпа» (1828): «Procul este, profani» («Прочь, непосвященные!»), заимствованный из Вергилия.
Поэт! не дорожи любовию народной.
Восторженных похвал пройдет минутный шум.
Услышишь суд глупца и смех толпы холодной:
Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.
(•Поэту», 1830)
Блажен, кто молча был поэт
И, терном славы не увитый,
Презренной чернию забытый,
Без имени покинул свет!
(«Разговор книгопродавца с поэтом», 1824)
2. Презирая толпу, поэт стремится к уединению, которое вдохновляет его.
О, если бы когда-нибудь
Сбылись поэта сновиденья!
Ужель отрад уединенья
Ему вкушать не суждено?
(«Послание к Юдину», 1815)
В конфликте поэта и толпы нет трагического пафоса, который будет всегда сопровождать этот мотив у Лермонтова (см. «Тема поэта и поэзии у Лермонтова»).
3. Лишь иногда в стихотворениях Пушкина возникают мотивы безответности, непонятости, окрашенные элегическим сожалением.
Ты внемлешь грохоту громов,
И гласу бури и валов,
И крику сельских пастухов
И шлешь ответ,
Тебе ж нет отзыва.. Таков
И ты, поэт!
(«Эхо», 1831)
VI. Утверждение независимости поэта. Поэт скептически относится к общепризнанным ценностям, провозглашая духовную поэтическую свободу.
Не дорого ценю я громкие права,
От коих не одна кружится голова...
Никому
Отчета не давать, себе лишь самому
Служить и угождать; для власти, для ливреи
Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи...
(«Из Пиндемонте1», 1836)
Тоскует он в забавах мира,
Людской чуждается молвы,
К ногам народного кумира
Не клонит гордой головы.
(«Поэт», 1827)
КНИГОПРОДАВЕЦ.
Теперь, оставя шумный свет,
И муз, и ветреную моду,
Что ж изберете вы?
ПОЭТ.
Свободу.
(«Разговор книгопродавца с поэтом», 1824)
VII. Мотив поэтического вдохновения.
1. Источником вдохновения могут быть
— дружба:
Не слава предо мною,
Но дружбою одною
Я ныне вдохновен.
(«Городок», 1815)
— любовь:
И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.
(«Я помню чудное мгновенье...», 1825) 1
1 Пиндемонте Ипполито (1753—1828) — итальянский поэт эпохи предромантизма.
— природа:
И забываю мир — и в сладкой тишине
Я сладко усыплен моим воображеньем,
И пробуждается поэзия во мне...
(«Осенью 1S33)
2. Вдохновение олицетворяют Лира, Гений, Муза, Демон:
Мое беспечное незнанье
Лукавый демон возмутил,
И он мое существованье
С своим навек соединил.
Бывало, в сладком ослепленье 1823)
3. Поэтическое вдохновение связано с философским понятием мига, мгновения (см. «Философская лирика Пушкина»).
VIII. Образ музы.
— В пятой статье о Пушкине В. Г. Белинский пишет:
Муза Пушкина — это девушка-аристократка, в которой обольстительная красота и грациозность непосредственности сочетались с изяществом тона и благородною простотою...
— Муза постоянно сопутствует поэту. Эта идея появляется не только в лирике, но и в «Евгении Онегине»:
|
«МЕЧТАТЕЛЬ» (1815) И муза верная со мной: Хвала тебе, богиня! Тобою красен домик мой И дикая пустыня. На слабом утре дней златых Певца ты осенила, Венком из миртов молодых Чело его покрыла.. |
«ЕВГЕНИЙ ОНЕГИН» Я музу резвую привел На шум пиров и буйных споров. И молодежь минувших дней За нею буйно волочилась, И я гордился меж друзей Подругой ветреной моей. |
— В раннем творчестве муза появляется как традиционный классический образ:
В младенчестве моем она меня любила
И семиствольную цевницу мне вручила
Тростник был оживлен божественным дыханьем
И сердце наполнял святым очарованьем.
(«Муза», 1821)
IX. Проблема поэтического творчества.
— К поэтическому творчеству Пушкин относится как к труду:
Хорошие стихи не так легко писать...
(*К другу стихотворцу», 1814)
Ср. в «Евгении Онегине»:
Хотел писать — но труд упорный
Ему был тошен; ничего
Не вышло из пера его.
X. Пушкин отделяет поэзию от сферы обыденной жизни. Поэт — поэт в искусстве, но не в жизни.
Пока не требует поэта
К священной жертве Аполлон,
В заботах суетного света
Он малодушно погружен...
(«Поэт», 1827)
Однако это не значит, что в своих произведениях поэт обязан обращаться лишь к возвышенным предметам. Обыденные предметы и явления проникают в поэзию, и это часто служит поводом для появления иронии. Так, ирония может быть связана с адресатом стихотворения, как, например, в послании «К моей чернильнице» (1821). В то же время жизненность поэзии выступает как одно из проявлений творческой свободы: поэт имеет право говорить о любом предмете — житейском, каждодневном, прозаическом — лишь бы он был поэтически осмыслен:
Теперь моя пора* я не люблю весны;
Скучна мне оттепель; вонь, грязь —
Весной я болен...
И с каждой осенью я расцветаю вновь;
Здоровью моему полезен русский холод;
К привычкам бытия вновь чувствую любовь:
Чредой слетает сон, чредой находит голод;
Легко и радостно играет в сердце кровь,
Желания кипят — я снова счастлив, молод,
Я снова жизни полн — таков мой организм
(Извольте мне простить ненужный прозаизм).
(«Осень», 1833)
XI. Бессмертие поэта, поэтическая слава.
Вопрос о славе рассматривается в философском плане (см. разбор стихотворения «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...»). После смерти поэт продолжает жить в своем творчестве:
Но если, обо мне потомок поздний мой
Узнав, придет искать в стране сей отдаленной
Близ праха славного мой след уединенный...
К нему слетит моя признательная тень
И будет мило мне его воспоминанье.
(«К Овидию», 1821)
Ср. в «Евгении Онегине»:
Живу, пишу не для похвал;
Но я бы, кажется, желал
Печальный жребий свой прославить,
Чтоб обо мне, как верный друг,
Напомнил хоть единый звук.
XII. Ироническая трактовка темы поэта и поэзии появляется в эпиграммах:
Покойник Клит в раю не будет;
Творил он тяжкие грехи.
Пусть Бог дела его забудет,
Как свет забыл его стихи!
(«Эпиграмма на смерть стихотворца» 1816)
Ирония часто проникает в стихотворения о современной поэзии и поэтах:
Когда Хвостов трудиться станет,
А Батюшков спокойно спать.
Наш гений долго не восстанет,
И дело не пойдет на лад.
(«Тень Фонвизина», 1815)
Вот Видя — он любовью дышит,
Он песни пишет зло,
Как Геркулес, сатиры пишет,
Влюблен, как Буало.
(«Вот Виля...», 1814)
XIII. Рассуждения о форме поэзии.
М. Н. Катков1:
Пушкин не был теоретиком. Но действительно с течением времени его художественная деятельность достигла до самосознания, которое выразилось в нескольких прекрасных стихотворениях. Эти стихотворения при всей
1 Катков Михаил Никифорович (1818-1887) — русский журналист и публицист (см. т.2).
свободе художественной формы, при всем отсутствии догматического характера заключают в себе намеки на теорию искусства, которую легко извлечь из них.
(«Пушкин»)
Суровый Дант не презирал сонета;
В нем жар любви Петрарка изливал;
Игру его любил творец Макбета,
Им скорбну мысль Камоэнс облекал...
У нас его еще не знали девы,
Как для него уж Дельвиг забывал
Гекзаметра священные напевы.
(«Сонет», 1830)
Я ставлю (кто же без греха?)
Пустые часто восклицанья,
И сряду лишних три стиха...
(«Моему Аристарху», 1815)
XIV. Невозможно говорить о творчестве Пушкина, не упоминая современных ему поэтов, влияние которых особенно ощущается в ранний период. Это К. Н. Батюшков, В. А. Жуковский, поэты- декабристы. Пушкин разделяет или подвергает сомнению некоторые их идеи, вместе с ними участвует в литературной полемике начала века. (Подробнее см. «Культура в «Евгении Онегине» и «Повторение»: «Пушкин и Батюшков», «Пушкин и Жуковский»),
XV. В. Г. Белинский о поэзии Пушкина:
До Пушкина русская поэзия была не более, как понятливою и переимчивою ученицею европейской музы,— и потому все произведения русской поэзии до Пушкина как-то походили больше на этюды и копии, нежели на свободные произведения самобытного вдохновения.
(«Сочинения Александра Пушкина. Статья восьмая»)
— Пушкин — элитарный поэт, недаром Писарев негодовал на него как на поэта «чистого искусства» в связи со стихотворением «Поэту» (1830), однако в то же время Пушкин — поэт народный и сам осознает это:
Я пел на троне добродетель
С ее приветною красой.
Любовь и тайная свобода
Внушали сердцу гимн простой,
И неподкупный голос мой
Был эхо русского народа
(«К Н. Я. Плюсковой», 1818)
Об этом же он говорит в стихотворении «Я памятник себе воздвиг нерукотворный...» (см. разбор этого стихотворения)
— Н. В. Гоголь также нашел в поэзии Пушкина черты «истинной национальности»:
При имени Пушкина тотчас осеняет мысль о русском национальном поэте. В самом деле, никто из поэтов наших не выше его и не может более назваться национальным; это право решительно принадлежит ему. В нем, как будто в лексиконе, заключилось все богатство, сила и гибкость нашего языка... Пушкин есть явление чрезвычайное и, может быть, единственное явление русского духа: это русский человек в его развитии, в каком он, может быть, явится через двести лет.
(«Несколько слов о Пушкине»)
«ПРОРОК»
I. Стихотворение написано в Михайловском в 1826 году.
— Взяв в основу стихотворения отдельные мотивы. VI главы библейской книги пророка Исайи, Пушкин тем не менее отходит от библейского сюжета.
— Имеются сведения, что «Пророк» входил в цикл стихотворений политического характера, но остальные стихотворения этого цикла до нас не дошли.
II. Тема поэта и поэзии, назначения поэта (дар пророка).
— Поэт — это божий избранник
И Бога глас ко мне воззвал:
«Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
Исполнись волею моей...»
— Поэт должен нести людям слово, внушенное Богом:
И, обходя моря и земли,
Глаголом жги сердца людей.
III. По жанру «Пророк» — легенда:
— в стихотворение введен сюжет;
— в основе стихотворения аллегория: поэт — пророк (эта аллегория встречается уже у французских просветителей XVIII века).
IV. Средства поэтической выразительности:
— эпитеты высокого стиля:
язык празднословный, лукавый, грешный
жало мудрых змеи
сердце трепетное
ДУХОВНОЙ жаждою томим
— метафоры:
неба содроганье
глаголом жт сердца людей
— сравнения:
Отверзлись вещие зеницы,
как у испуганной орлицы
Перстами легкими, как сон
как труп в пустыне я лежал
— библейская лексика:
шестикрылый серафим, пророк, гады
— старославянизмы:
персты, зеницы, отверзлись, внял, горний (высокий), дольняя, уста, виждь и т.д.
V. Особенности стиха:
— анафоры: строки начинаются с союза «И» 16 раз, так Пушкин воспроизводит одну из особенностей библейского синтаксиса;
— стихотворение написано 4-стопным ямбом без деления на строфы, это соответствует задачам введения сюжета и подражания синтаксису Библии.
«Я ПАМЯТНИК СЕБЕ ВОЗДВИГ НЕРУКОТВОРНЫЙ...»
I. Это одно из последних стихотворений Пушкина, написано 21 августа 1836 года.
— В. Ф. Ходасевич1 считал, что это стихотворение — запоздалый ответ на лицейское стихотворение Дельвига «Два Александра», где Дельвиг предрекал, что Александр I прославит Россию как государственный деятель, а Александр Пушкин — как величайший поэт. Однако начало XIX века впоследствии будет называться пушкинской эпохой, а не эпохой Александра I. Дельвиг умер в 1831 году, Александр I — в 1825.
II. Тема поэта и поэзии.
1 Ходасевич Владислав Фелицианович (1886—1939) русский поэт, критик и мемуарист, вынужденный покинуть Россию в 1922 году.
III. Проблема поэтической славы, поэтического бессмертия: преодоление смерти через славу.
IV. Жанр — ода.
— Жанровая специфика стихотворения продиктована традицией: стихи написаны как своеобразное подражание стихотворению Державина «Памятник», которое, в свою очередь, является переделкой оды Горация «К Мельпомене», известной русскому читателю по переводу Ломоносова.
— Эпиграф к своему стихотворению Пушкин заимствовал у Горация: «Exegi monumentum» («Я воздвиг памятник..»).
- ГОРАЦИЙ (перевод ЛОМОНОСОВА):
Я знак бессмертия себе воздвигнул
Превыше пирамид и крепче меди,
Что бурный Аквилон сотреть не может,
Ни множество веков, ни едка древность.
Не вовсе я умру, но смерть оставит
Велику часть мою, как жизнь скончаю.
Я буду возрастать повсюду славой,
Пока великий Рим владеет светом.
Где быстрыми шумит струями Авфид,
Где Давнус царствовал в простом народе,
Отечество мое молчать не будет,
Что мне беззнатный род препятством не был,
Чтоб внесть в Италию стихи эольски
И первому звенеть Алцейской лирой.
Взгордися праведной заслугой, муза,
И увенчай главу дельфийским лавром.
- ДЕРЖАВИН:
Я памятник себе воздвиг чудесный, вечный,
Металлов тверже он и выше пирамид,
Ни вихрь его, ни гром не сломит быстротечный,
И времени полет его не сокрушит.
Так! — весь я не умру, но часть меня большая,
От тлена убежав, по смерти станет жить,
И слава возрастет моя, не увядая,
Доколь славянов род вселення будет чтить.
Слух пройдет обо мне от Белых вод до Черных,
Где Волга, Дон, Нева, с Рифея льет Урал;
Всяк будет помнить то в народах неисчетных,
Как из безвестности я тем известен стал,
Что первый я дерзнул в забавном русском слоге
О добродетелях Фелицы возгласить,
В сердечной простоте беседовать о Боге
И истину царям с улыбкой говорить.
О Муза! возгордись заслугой справедливой,
И презрит кто тебя, сама тех презирай;
Непринужденною рукой неторопливой
Чело твое зарей бессмертия венчай.
(*Памятник», 1795)
— Пушкин, продолжая традицию, пытается показать, в чем его заслуги перед Россией:
И долго буду тем любезен я народу,
Что чувства добрые я лирой пробуждал,
Что в мой жестокий век восславил я свободу
И милость к падшим призывал.
Относительно пафоса этих строк высказывались разные точки зрения, в том числе и такая; Пушкин иронизирует, он знает, что непосвященные именно так определят основные достоинства его поэзии, и призывает музу «не оспоривать глупца».
V. Средства поэтической выразительности:
— эпитеты:
памятник нерукотворный душа в заветной лире в мой жестокий век главою непокорной
— метонимия:
Что чувства добрые я лирой пробуждал...
— синекдоха:
И назовет меня всяк сущий в ней язык,
И гордый внук славян, и финн, и ныне дикой
Тунгус, и друг степей калмык.
— олицетворение:
Веленью Божию, о муза, будь послушна...
VI. Стихотворение написано катренами, причем первые три строки — традиционным одическим размером — 6-стопным ямбом (александрийским стихом),— а последняя строка — 4-стопным ямбом.
ТЕМА ДРУЖБЫ В ЛИРИКЕ ПУШКИНА
I. Эта любимая пушкинская тема имеет автобиографические истоки.
В. Г. Белинский:
Что составляет содержание мелких пьес Пушкина? Почти всегда любовь и дружба как чувства, наиболее обладавшие поэтом и бывшие непосредственным источником счастия и горя всей его жизни.
(«Сочинения Александра Пушкина. Статья пятая»)
II. Тема дружбы в разные периоды творчества Пушкина.
1. ЛИЦЕЙСКИЙ ПЕРИОД (1811-1817) и ПЕТЕРБУРГСКИЕ ГОДЫ (1817-1820).
1) Появляется мотив братства, который проходит через все творчество:
Прости! Где б ни был я: в огне ли смертной битвы,
При мирных ли брегах родимого ручья,
Святому братству верен я.
(«Разлука», 1817)
Опять я ваш, о юные друзья!
Туманные сокрылись дни разлуки:
И брату вновь простерлись ваши руки,
Ваш резвый круг увидел снова я.
(«Элегия», 1817)
Этот мотив вновь и вновь возникает в стихотворениях, посвященных лицейским годовщинам:
Скажи, Вильгельм, не то ль и с нами было,
Мой брат родной по музе, по судьбам?
(«19 октября», 1825)
2) Анакреонтические мотивы, любимые Пушкиным-лицеистом, звучат в большинстве дружеских посланий этого времени.
— Анакреон — древнегреческий поэт, воспевавший в своих стихах любовь, вино, дружбу, радость жизни. Легкое направление поэзии в честь Анакреона и его последователей получило название «анакреонтика». Анакреонтическим мотивам ранней лирики Пушкина сопутствует эпикуреизм.
— Эпикурейство, эпикуреизм (по имени древнегреческого философа Эпикура) — наслаждение жизнью, умение найти гармонию физического и духовного в жизни. См. «Философская лирика Пушкина».
Появление анакреонтических и эпикурейских мотивов связано преходе всего с влиянием «легкой» поэзии Батюшкова на творчество юного Пушкина.
— С дружбой связаны пиры и веселье («Пирующие студенты», 1814; «Мое завещание друзьям», 1815).
Помнишь ли, мой брат по чаше,
Как в отрадной тишине
Мы топили горе наше
В чистом, пенистом вине?
(«Воспоминание» (К Пущину), 1815)
Дай Бог, чтоб я, с друзьями
Встречая сотый май,
Покрытый сединами,
Сказал тебе стихами:
Вот кубок; наливай!
Веселье! Будь до гроба
Сопутник верный наш,
И пусть умрем мы оба
При стуке полных чаш!
(«К Пущину» (4 мая), 1815)
— Связь темы дружбы и темы поэта и поэзии. В письме к Гнедичу (1821) Пушкин так характеризует свою поэзию:
И Дружбе легкие посланья
Пишу без строгого старанья.
В стихотворении «Моему Аристарху» (1815) такая форма стихов объясняется Пушкиным с помощью той же анакреонтической философии: стихи пишутся не для бессмертия и славы, а для настоящего мгновения; любя лень и досуг (мотив лени часто появляется в стихах раннего Пушкина), поэт не хочет по ночам «покоем жертвовать стихам»:
Плоды веселого досуга
Не для бессмертья рождены,
А разве так сбережены
Для самого себя, для друга
Или для Хлои молодой.
Люблю я праздность и покой,
И мне досуг совсем не бремя;
И есть и пить найду я время.
Когда ж нечаянной порой
Стихи кропать найдет охота,
На славу Дружбы и Эрота,—
Тотчас я труд окончу свой.
Ценность своих стихов Пушкин видит прежде всего в их оценке друзьями:
Сей плод небрежный вдохновенья,
Без подписи, в твоих руках
На скромных дружеских листках
Уйдет от общего забвенья...
Но пусть напрасен будет труд,
Твоею дружбой вдохновленный,
Мои стихи пускай умрут —
Глас сердца, чувства неизменны
Наверно их переживут.
(«В альбом Илличевскому», 1817)
3) Друзья-лицеисты:
— С образом ДЕЛЬВИГА связан мотив лени. «Дельвигу» (1817) «Пирующие студенты» (1814):
Дай руку, Дельвиг! что ты спишь?
Проснись, ленивец сонный!
Ты не под кафедрой сидишь,
Латынью усыпленный.
— В трактовке образа КЮХЕЛЬБЕКЕРА в раннем творчестве присутствует юмористический пафос:
Писатель за свои грехи,
Ты с виду всех трезвее,
Вильгельм, прочти свои стихи,
Чтоб мне заснуть скорее!
(«Пирующие студенты», 1814)
Словесная игра как средство создания иронии:
За ужином объелся я,
А Яков запер дверь оплошно —
Так было мне, мои друзья,
И кюхельбекерно, и тошно.
(«За ужинам...», 1819)
В позднем творчестве юмор и ирония сменяются элегическим и трагическим пафосом:
Да сохранит тебя твой добрый гений
Под бурями и в тишине.
(«Кюхельбекеру», 1825)
Опомнимся — но поздно! и уныло
Глядим назад, следов не видя там.
Скажи, Вильгельм, не то ль и с нами было,
Мой брат родной по музе, по судьбам?
(«19 октября», 1825)
В стихотворениях Пушкина упоминаются и другие друзья-лицеисты: Пущин, Матюшкин, Горчаков, Илличевский, Данзас.
4) В конце лицейского периода появляется мотив разлуки с друзьями:
Промчались годы заточенья;
Недолго, мирные друзья,
Нам видеть кров уединенья
И царскосельские поля.
Разлука ждет нас у порогу...
(«Товарищам», 1817)
Пушкин воображает дороги, открывающиеся перед каждым из друзей-лицеистов:
И каждый смотрит на дорогу
С волненьем гордых, юных дум.
Иной, под кивер спрятав ум,
Уже в воинственном наряде
Гусарской саблею махнул...
Другой, рожденный быть вельможей,
Не честь, а почести любя,
У плута знатного в прихожей
Покорным плутом зрит себя...
о себе:
Не рвусь я грудью в капитаны
И не ползу в асессора..
(«Товарищам», 1817)
Взглянув когда-нибудь на тайный сей листок,
Исписанный коща-то мною,
На время улети в лицейский уголок
Всесильной, сладостной мечтою.
(«В альбом Пущину», 1817)
5) 19 октября — день основания Лицея. В стихах, посвященных лицейским годовщинам («19 октября», 1825; «19 октября 1827» («Бог помочь вам, друзья мои...»); «Чем чаще празднует лицей...», 1831; «Была пора: наш праздник молодой...», 1836), вновь и вновь звучат мотивы братства, возникают образы друзей, которых жизнь разбросала по свету, с которыми разлучила навсегда:
Бог помочь вам, друзья мои,
И в бурях, и в житейском горе,
В краю чужом, в пустынном море
И в мрачных пропастях земли!
(«19 октября 1827»)
2. ЮЖНЫЙ ПЕРИОД (1820-1824).
1) Поэта не оставляют воспоминания о любимых друзьях, с которыми он обречен на разлуку;
В изгнанье скучном, каждый час
Горя завистливым желаньем,
Я к вам лечу воспоминаньем,
Воображаю, вижу вас...
(Из письма к Я. Я. Толстому, 1821)
Воспоминания о времени, проведенном в Петербурге среди друзей, связанных с обществом декабристов:
Горишь ли ты, лампада наша,
Подруга бдений и пиров?
Кипишь ли ты, златая чаша,
В руках веселых остряков?
(Из письма к Я. Я. Толстому, 1821)
Речь идет о заседаниях литературного общества «Зеленая лампа», упоминаются братья Н. и А. Всеволожские, Ф. Ф. Юрьев, Д. Барков, который читал на заседаниях театральную хронику, а также актрисы Л. Колосова и Ек. Семенова.
2) Дружба понимается Пушкиным как высшая ценность;
Но дружбы нет со мной: печальный, вижу я
Лазурь чужих небес, полдневные края;
Ни музы, ни труды, ни радости досуга,
Ничто не заменит единственного друга.
(«Чаадаеву», 1821)
3) Дружеская переписка не прерывается в течение всей ссылки:
Друг Дельвиг, мой парнасский брат,
Твоей я прозой был утешен,
Но признаюсь, барон, я грешен:
Стихам я больше был бы рад.
(«Дельвигу», 1821)
4) Пир друзей — пир жизни, пир молодости, которая проходит (философская тема времени).
Вчера был день разлуки шумной,
Вчера был Вакха буйный пир,
При кликах юности безумной,
При громе чаш, при звуке лир.
(«Друзьям», 1822)
3. ПОЗДНЕЕ ТВОРЧЕСТВО (конец 1820-х — 30-е годы).
1) Меняется пафос дружеской лирики: все больше потерь в тесном дружеском кругу; трансформируются основные мотивы, например такой любимый Пушкиным мотив, как мотив пира:
Теперь не то: разгульный праздник наш
С приходом лет, как мы, перебесился,
Он присмирел, утих, остепенился,
Стал глуше звон его заздравных чаш...
(«Была пора: наш праздник молодой...», 1836)
Шесть мест упраздненных стоят,
Шести друзей не узрим боле,
Они разбросанные спят —
Кто здесь, кто там на ратном поле,
Кто дома, кто в земле чужой,
Кого недуг, кого печали
Свели во мрак земли сырой,
Я надо всеми мы рыдали.
(«Чем чаще празднует Лицей...», 1831)
2) Индивидуальные характеристики, как правило, появляются в раннем творчестве (см. «Пирующие студенты», 1814), со временем индивидуальные образы сливаются в обобщенный образ семьи друзей (об этом подробнее «Повторение»: «Мотив семьи в творчестве Пушкина»). Семья друзей противопоставлена свету.
Тесней, о милые друзья,
Тесней наш верный круг составим...
(«Чем чаще празднует Лицей...», 1831)
Семья друзей выступает и как антитеза скитанию, дорогам, неприкаянности:
Усердно помолившись Богу,
Лицею прокричав ура,
Прощайте, братцы: мне в дорогу,
А вам в постель уже пора.
(«19 октября 1828»)
3) Гражданские мотивы в дружеской лирике присутствуют как в раннем творчестве («К Чаадаеву» — соединение жанров дружеского и гражданского послания), так и в зрелом творчестве. «Во глубине сибирских руд...» но форме гражданское послание, выдержанное в традициях декабристской эстетики, но по сути является дружеским посланием: стремясь подчеркнуть свое сочувствие положению декабристов, поэт говорит с друзьями на их языке. Тема памяти о дружбе, надежды — основная в этом стихотворении, способствует появлению в нем гражданских мотивов:
Любовь и дружество до вас
Дойдут сквозь мрачные затворы,
Как в ваши каторжные норы
Доходит мой свободный глас.
III. Стихи очень часто проникают в письма Пушкина, особенно адресованные друзьям-поэтрм: Вяземскому, Языкову, Батюшкову, Баратынскому, Жуковскому.
Спасибо за посланье —
Но что мне пользы в том?
(«К Дельвигу », 1815 год)
Я жду обещанной тетради:
Что ж медлишь, милый трубадур!
Пришли ее мне Феба ради,
И награди тебя Амур.
(*Ему же» (Баратынскому), 1822)
«ВО ГЛУБИНЕ СИБИРСКИХ РУД...»
I. Послание декабристам в Сибирь на каторгу написано в 1827 году.
— Пушкин хотел передать его с Марией Волконской (бывшей Машенькой Раевской1), но не успел и передал с Александрой Муравьевой.
— На пушкинское послание написал ответ ссыльный поэт Александр Иванович Одоевский:
Струн вещих пламенные звуки
До слуха нашего дошли,
К мечам рванулись наши руки,
1 Мария Николаевна Раевская в начале 1825 года стала женой Сергея Волконского и после декабрьского восстания последовала за ним в Сибирь.
С семейством Раевских Пушкин путешествовал по Кавказу и Крыму в 1820 году, когда Машеньке Раевской было всего 15 лет.
И — лишь оковы обрели.
Но будь покоен, бард! — цепями,
Своей судьбой гордимся мы
И за затворами тюрьмы
В душе смеемся над царями.
Наш скорбный труд не пропадет,
Из искры возгорится пламя,
И просвещенный наш народ
Сберегся под святое знамя.
Мечи скуем мы из цепей
И пламя вновь зажжем свободы!
Она нагрянет на царей,
И радостно вздохнут народы!
— Пушкин в своем стихотворении выражал надежду на амнистию декабристов, которая произошла в действительности лишь в 1855 году.
II. Тема гражданская, тема верности идеалам юности.
III. Жанр — гражданское и дружеское послание. Послание — любимый пушкинский жанр.
IV. Средства поэтической выразительности.
— Стихотворение написано в духе поэтики и образности декабристов: оковы, темницы, подземелье, затворы, каторжные норы.
— олицетворение абстрактных понятий (традиция французских просветителей):
Надежда... разбудит бодрость и веселье
Любовь и дружество до вас
Дойдут сквозь мрачные затворы...
Свобода вас примет радостно у входа...
— эпитеты:
Гордое терпенье
Скорбный труд
затворы мрачные
Свободный глас
— сравнение:
Любовь и дружество до вас
Дойдут сквозь мрачные затворы,
Как в ваши каторжные норы
Доходит мой свободный глас. V.
V. Особенности стиха:
— Аллитерация на «Р», придающая звучанию стихотворения строгость и мужественность:
Во глубине сибирских руд
Храните гордое терпенье.
Не пропадет ваш скорбный труд
И дум высокое стремленье.
ТЕМА ЛЮБВИ В ЛИРИКЕ ПУШКИНА
I. Белинский о любимых мотивах лирики Пушкина (см. «Тема дружбы в лирике Пушкина»).
II. Для каждого периода творчества Пушкина характерны свои особенности в трактовке этой вечной лирической темы.
1. ЛИЦЕЙСКИЙ ПЕРИОД:
— В раннем творчестве тема менее личностная, трактуется традиционно, часто в духе анакреонтической, легкой поэзии (см. «Философская лирика Пушкина», «Повторение»: «Пушкин и Батюшков»).
1) Любовь безоблачная; любовь — мечта:
Ночь придет — и лишь тебя
Вижу я в пустом мечтанье...
(«К Наталье», 1813)
2) Любовь — веселье, которое сопровождает человека всю жизнь:
Нет! мне, видно, не придется
С Богом сим в размолвке жить,
И покамест жизни нить
Старой Паркой там прядется,
Пусть владеет мною он!
Веселиться — мой закон.
(*Опытность», 1814)
Коща ж пойду на новоселье
(Заснуть ведь общий всем удел),
Скажи: «Дай Бог ему веселье!
Он в жизни хоть любить умел.»
(«К Н. Г. Ломоносову», 1814)
3) Эпикурейские мотивы: смысл жизни в любви, следовательно, любовь — главный предмет поэзии.
Любви нет боле счастья в мире:
Люби — и пой ее на лире.
(«К Батюшкову», 1814)
Мечтанье легкокрыло!
О, будь же ты со мной,
Дай руку сладострастью
И с чашей круговой
Веди меня ко счастью
Забвения тропой.
(«Городок», 1815)
4) В анакреонтической любовной лирике появляются традиционные образы античных богов, прежде всего Амура и Венеры: «Лаиса Венере, посвящая ей свое зеркало» (1814).
Хоть не рад, но дверь отворишь,
Как проказливый Эрот
Постучится у ворот.
(«Опытность», 1814)
Дай Бог любви, чтоб ты свой век
Питомцем нежным Эпикура
Провел меж Вакха и Амура!
(«Князю А. М. Горчакову», 1814)
— Иногда звучат мотивы, характерные для сентиментализма и романтизма Жуковского.
1) Любовь прогоняет душевный покой:
Г^е ж детства ранние следы?
Прелестный возраст миновался,
Увяли первые цветы!..
И в беспокойстве непонятном
Пылаю, тлею, кровь горит,
И все языком, сердцу внятным,
О нежной страсти говорит...
(«Послание к Юдину», 1815)
2) Любовь — плен, одновременно мучительный и сладостный:
Позволь еще заснуть и в тягостных цепях
Мечтать о сладостной свободе.
(«Элегия», 1816)
3) Чувство лирического героя связано с природой:
Уж нет ее!.. До сладостной весны
Простился я с блаженством и с душою.
Уж осени холодною рукою
Главы берез и лип обнажены...
(«Осеннее утро», 1816)
4) Мотив ожидания любви:
Когда ж вечернею порою
И мне откроется окно?
(«Окно», 1816)
5) Мотивы разлуки, грусти, уныния, которые связаны с дорогой:
Вчера за чашей пуншевою
С гусаром я сидел
И молча с мрачною душою
На дальний путь глядел.
(«Слеза», 1815)
О милая, повсюду ты со мною,
Но я уныл и втайне я грущу...
Я все тебя, прелестный друг, ищу;
Засну ли я, лишь о тебе мечтаю,
Одну тебя в неверном вижу сне...
(«Разлука», 1816)
6) Двойственность любви:
Любовь одна — веселье жизни хладной,
Любовь одна — мучение сердец:
Она дарит один лишь миг отрадный,
А горестям не виден и конец.
(«Любовь одна...», 1816)
7) Любовь противопоставлена дружбе.
— С одной стороны, любовь — мятежное, беспокойное чувство, а дружба — более надежное, неизменное, связано с отдыхом от забот; с другой — невозможно найти спасение от любви в дружбе.
Я думал, что любовь погасла навсегда,
Что в сердце злых страстей умолкнул глас мятежный,
Что дружбы наконец отрадная звезда
Страдальца довела до пристани надежной.
(«Элегия», 1816)
— Дружба долговечнее любви:
Ты вспомни первую любовь.
Мой друг, она прошла., но с первыми друзьями
Не резвою мечтой союз твой заключен;
Пред грозным временем, пред грозными судьбами,
О милый, вечен он!
(«В альбом Пущину», 1817)
2. ПЕТЕРБУРГСКИЙ ПЕРИОД.
1) Языком любовной поэзии Пушкин говорит на гражданские темы (см. разбор стихотворения «К Чаадаеву»). Гражданская тема, важнейшая в этот период, соединяется с любовной даже в юмористическом мадригале:
Краев чужих неопытный любитель
И своего всегдашний обвинитель,
Я говорил: в отечестве моем
Где верный ум, где гений мы найдем?..
Отечество почти я ненавидел —
Но я вчера Голицыну увидел
И примирен с отечеством моим.
(«Краев чужих...», 1817)
2) Продолжают звучать мотивы, характерные для романтизма и сентиментализма:
Там у леска, за ближнею долиной,
Где весело теченье светлых струй,
Младой Эдвин прощался там с Алиной...
(«Там у леска...», 1819)
См. также стихотворение «Блаженство», 1814.
3. ЮЖНАЯ ССЫЛКА.
1) Ностальгическое настроение; появляется мотив разочарования:
Но все прошло! — остыла в сердце кровь.
В их наготе я ныне вижу
И свет, и жизнь, и дружбу, и любовь,
И мрачный опыт ненавижу.
(«В. Ф. Раевскому», 1822)
2) Отчуждение, разочарование и в прошлых радостях, которые обманули:
Мне вас не жаль, года весны моей,
Протекшие в мечтах любви напрасной...
(«Мне вас не жаль...», 1820)
Я пережил свои желанья,
Я разлюбил свои мечты,
Остались мне одни страданья,
Плоды сердечной пустоты.
(«Я пережил...», 1821)
3) Обманчивость любви:
Боюсы неверно все, что мило.
(«Гречанке», 1822)
4) Иногда юмористический пафос:
Обидеть друга не желаю...
На все спокойно я взираю:
Ни дом его, ни скот, ни раб,
Не лестна мне вся благостиня.
Но ежели его рабыня
Прелестна... Господи! я слаб!
(«Десятая заповедь», 1821)
4. МИХАЙЛОВСКОЕ (1824-1826) и ПОЗДНЯЯ лирика.
1) Мотив потери любви, памяти об ушедшей любви:
Прощай, письмо любви, прощай! Она велела..
Как долго медлил я, как долго не хотела
Рука предать огню все радости мои!..
(«Сожженное письмо», 1825)
2) С воспоминаниями связаны любовные реликвии: письмо, талисман:
Храни меня, мой талисман,
Храни меня во дни гоненья,
Во дни раскаянья, волненья:
Ты в день печали был мне дан.
(«Храни меня, мой талисман...», 1825)
3) Неизбежность разлуки и разочарования:
Я наслаждением весь полон был, я мнил,
Что нет грядущего, что грозный день разлуки
Не придет никогда.. И что же? Слезы, муки,
Измены, клевета, все на главу мою
Обрушилося вдруг...
(«Желание славы», 1825)
4) Любовь приносит вдохновенье (см. разбор стихотворенья «Я помню чудное мгновенье...»).
5) Мотив памяти:
Подъезжая под Ижоры,
Я взглянул на небеса
И воспомнил ваши взоры,
Ваши синие глаза
(«Подъезжая под Ижоры.»», 1829)
Но в день печали, в тишине,
Произнеси его тоскуя;
Скажи: есть память обо мне,
Есть в мире сердце, ще живу я.
(«Что в имени тебе моем?..», 1830)
б) Любовь всегда остается для Пушкина светлым чувством, вспоминать о ней «грустно и легко». Элегия «На холмах Грузии лежит ночная мгла...», написанная в 1829 году, одно из наиболее характерных в этом отношении стихотворений. Любовь воспринимается здесь как самоценное чувство, которое может целиком захватить человека. Не любить нельзя.
И сердце вновь горит и любит — оттого,
Что не любить оно не может.
Средства поэтической выразительности помогают наиболее точно передать это противоречивое, но, в общем, благодатное чувство: оксюмороны (грустно и легко, печаль светла), соединение, казалось бы, противоположных понятий и через рифму: «мгла — светла»; традиционные пушкинские метафоры горения для передачи эмоционального состояния:
И сердце вновь ГОРИТ и ЛЮБИТ...
Элегический синонимический ряд: грусть — печаль — уныние.
Лирическому герою пушкинских стихотворений чуждо трагическое восприятие любви, отличающее поэзию Лермонтова (ср. «Тема любви в лирике Лермонтова»).
III. АДРЕСАТЫ пушкинских стихотворений:
1. М. Н. Раевская: «На холмах Грузии...» (1829), «Редеет облаков летучая гряда...» (1820), «Погасло дневное светило...» (1820), «Фонтану Бахчисарайского дворца»(1824).
Твоя печальная пустыня,
Последний звук твоих речей
Одно сокровище, святыня,
Одна любовь души моей.
(из посвящения к «Полтаве»)
Я помню море пред грозою:
Как я завидовал волнам,
Бегущим бурной чередою
С любовью лечь к ее ногам!
(*Евгений Онегин »)
2. А. П. Керн — см. разбор стихотворения «Я помню чудное мгновенье...».
3. Послания Ек. Н. и Ел. Н. Ушаковым: «В отдалении от вас...» (1827), «Ответ» (1830).
Екатерине:
Когда я слышу голос твой
И речи резвые, живые,
Я очарован, я горю
И содрогаюсь пред тобою...
(«Когда, бывало, в старину...», 1827)
Елизавете:
Вы избалованы природой;
Она пристрастна к вам была,
И наша вечная хвала
Вам кажется докучной одой.
(*Вы избалованы природой...», 1829)
4. Е. К. Воронцова1.
Там, под заветными скалами,
Теперь она сидит, печальна и одна..
Никто ее любви небесной не достоин.
(«Ненастный день потух...», 1824)
Ей же посвящены стихотворения «Сожженное письмо» (1825), «Храни меня, мой талисман...» (1825), «Все в жертву памяти твоей» (1825), «Талисман» (1827).
5. Амалия Ризнич.
Простишь ли мне ревнивые мечты,
Моей любви безумное волненье?
Ты мне верна зачем же любишь ты
Всегда пугать мое воображенье?
(«Простишь ли мне...», 1823)
1 Елизавета Ксаверьевна Воронцова — жена новороссийского генерал-губернатора гр. М. С. Воронцова, в подчинении которого находился Пушкин в Одессе.
Из равнодушных уст я слышал смерти весть,
И равнодушно ей внимал я.
Так вот кого любил я пламенной душой
С таким тяжелым напряженьем,
С такою нежною, томительной тоской,
С таким безумством и мученьем!
(*Под небом голубым страны своей родной...», 1826)
6. H. Н. Гончарова.
Исполнились мои желания. Творец Тебя мне ниспослал, тебя, моя Мадонна, Чистейшей прелести чистейший образец.
(*Мадонна», 1830)
К*** («Я ПОМНЮ ЧУДНОЕ МГНОВЕНЬЕ...»)
I. Стихотворение написано в Михайловском в 1825 году.
— Стихи были вручены Пушкиным А. П. Керн 19 июля 1825 года в день ее отъезда из Тригорского, но посвящены ли они именно ей, точно неизвестно.
II. Основная тема стихотворения — тема любви, однако в него проникают и философские размышления о самоценности каждого мига, мгновения жизни.
—- По стихотворению можно проследить биографию Пушкина: I и II катрены — Петербург,
III катрен — южная ссылка,
IV, V, VI катрены — Михайловское.
III. Жанр — любовное послание.
IV. Средств поэтической выразительности очень мало, они тщательно отбираются.
— эпитеты:
чудное мгновенье гений чистой красоты небесные черты
— метафора:
Бурь порыв мятежный Рассеял прежние мечты
1 А. П. Керн (1800—1879) — племянница П. А. Осиповой; летом 1825 гостила в Тригорском и здесь постоянно встречалась с Пушкиным, а после отъезда была с ним в переписке. Впервые Пушкин встретился с ней в доме Олениных в 1819 году.
— сравнение:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
— образ гений чистой красоты взят из стихотворений Жуковского «Лалла Рук» (1821):
Ах! не с нами обитает
Гений чистый красоты!
Лишь порой он навещает
Нас с небесной высоты...
«Я Музу юную, бывало...» (1822—24):
Цветы мечты уединенной
И жизни лучшие цветы,—
Кладу на твой алтарь священной,
О Гений чистой красоты!
Таким образом, у Пушкина это своего рода поэтическая цитата.
V. Особенности стиха.
Простота и непритязательность поэтических образов дают возможность акцентировать внимание на звучании стиха. Стихотворение очень мелодично, чему помогают:
— обрамление, которое создается рефренными элементами:
КАК мимолетное виденье,
КАК гений чистой красоты...
голос нежный, милые (потом небесные) черты
И божество, и вдохновенье, и жизнь, и слезы, и любовь...
— анафоры:
Без божества, без вдохновенья,
Без слез, без жизни, без любви...
И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь.
— сквозные рифмы.
мужская: ты — красоты — суеты — черты;
мягкая женская на -енъе в I, IV, V, VI катренах:
мгновенье — виденье — заточенья — вдохновенья — пробужденье
— аллитерация на сонорные: М, Л, Н. Эти согласные преобладают в стихотворении, а резко звучащих сочетаний в нем почти нет.
— Стихотворение написано 4-стопным ямбом, любимым пушкинским размером, катренами с мягкими переходами (создаваемыми сквозными рифмами); каждое четверостишие само по себе выступает как ритмическая единица.
VI. На стихи Пушкина было написано много романсов, наиболее известный посвящен М. Глинкой дочери Керн.
«Я ВАС ЛЮБИЛ: ЛЮБОВЬ ЕЩЕ, БЫТЬ МОЖЕТ...»
I. Стихотворение написано в 1829 году.
II. Тема любви.
Здесь любовь для Пушкина — чувство, совершенно лишенное эгоизма.
Я вас любил: любовь еще, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
«Как дай вам Бог любимой быть другим» — с одной стороны, пожелание счастья любимой женщине, с другой — сомнение в возможности любви, сравнимой с любовью лирического героя.
III. Жанр — элегия.
IV. Средства поэтической выразительности.
— эпитеты:
В отличие от стихотворения, посвященного Керн, эпитеты здесь характеризуют не адресата, а чувства самого лирического героя.
любил БЕЗМОЛВНО, БЕЗНАДЕЖНО, ИСКРЕННО, НЕЖНО
— метафоры:
Любовь еще, быть может,
В моей душе угасла не совсем...
— противопоставления:
То робостью, то ревностью томим...
V. Особенности стиха — мелодичность, закругленность.
— анафора:
Я вас любил: любовь еще, быть может...
Я вас любил безмолвно, безнадежно...
Я вас любил так искренно, так нежно...
— Стихотворение написано 5-стопным ямбом.