I. А. А. Блок:
Мы знаем Пушкина-человека, Пушкина — друга монархии, Пушкина — друга декабристов. Все это бледнеет перед одним: Пушкин — поэт.
(«О назначении поэта»)
Действительно, Пушкин не философ, а прежде всего поэт. Русская поэзия знает поэтов-философов. Например, поэзия Владимира Со
1 В литературоведении принят термин enjambement (фр. enjamber — перешагнуть, перескочить), обозначающий, что фраза, начатая в одном стихе (строке, строфе), переносится в следующий стих (строку, строфу).
Соловьева вобрала в себя его философскую концепцию, в своих стихах Соловьев остается философом. У Пушкина же никакой разработанной философской концепции нет. Его философия — это миропонимание, миросозерцание, мировоззрение, нашедшее свое воплощение в стихах. Однако можно выделить ряд стихотворений, в которых проходят общефилософские темы добра и зла, жизни и смерти, мига и вечности, времени, памяти и тема человека, едва ли не основная.
II. — Творчество Пушкина антропоцентрично, то есть человек находится в центре художественной и философской системы его произведений.
— Пафос пушкинских стихов всегда жизнеутверждающий, чаще оптимистический.
— По мироощущению Пушкину ближе всего поэты Возрождения с их стремлением к созданию цельной и универсальной картины мира, гуманизмом, интересом к человеку.
НА. Бердяев1:
Если в русской поэзии было когда-нибудь Возрождение, то оно выразилось в одном поэте — Пушкине.
(«Русская идея»)
III. Основные мотивы и особенности их звучания в философской лирике Пушкина:
1. Анакреонтические мотивы характерны для раннего Пушкина и возникают не столько под влиянием Анакреона, сколько Батюшкова. Мотивы любви, дружбы (см. «Тема любви в лирике Пушкина» и «Тема дружбы в лирике Пушкина»), искусства, красоты, наслаждения жизнью (см. «Жанры лирики Пушкина»).
Эпикурейские мотивы: «Во всем знай меру». Гармония в человеке духовного и физического начала.
Вообще, эти мотивы проходят через всю лирику Пушкина.
— Раннее творчество:
Блажен, кто на просторе
В укромном уголке
Не думает о горе,
Гуляет в колпаке,
Пьет, ест, когда захочет,
О госте не хлопочет!
Никто, никто ему
Лениться одному
В постеле не мешает...
(«Городок», 1815)
1 Бердяев Николай Александрович (1874 — 1948) — русский философ, литератор, публицист. Выслан за границу в 1922 году.
Хочу я завтра умереть
И в мир волшебный наслажденья,
На тихий берег вод забвенья,
Веселой тенью отлететь...
(«Мое завещание друзьям», 1815)
Здесь он в зеркало глядится,
Говоря: «Я сед и стар,
Жизнью дайте ж насладиться;
Жизнь, увы, не вечный дар!»
Здесь, подняв на лиру длани
И нахмуря важно бровь,
Хочет петь он бога брани,
Но поет одну любовь.
(«Гроб Анакреона», 1815)
— Более позднее творчество:
Гармония чувств и разума.
Что смолкнул веселия глас?
Раздайтесь, вакхальны припевы!..
Подымем стаканы, содвинем их разом!
Да здравствуют музы, да здравствует разум!
Ты, солнце святое, гори!
Как эта лампада бледнеет
Пред ясным восходом зари,
Так ложная мудрость мерцает и тлеет
Пред солнцем бессмертным ума.
Да здравствует солнце, да скроется тьма!
(«Вакхическая песня», 1825)
— Конец 20-х — 30-е годы.
Идея гармонии и покоя. Покой не как статика, неподвижность, а как равновесие:
И пусть у гробового входа
Младая будет жизнь играть,
И равнодушная природа
Красою вечною сиять.
(«Брожу ли я вдаль улиц шумных».», 1829)
И ведаю, мне будут наслажденья
Меж горестей, забот и треволненья:
Порой опять гармонией упьюсь,
Над вымыслом слезами обольюсь...
(«Элегия», 1830)
Пора, мой друг, пора! покоя сердце просит —
Летят за днями дни, и каждый час уносит
Частичку бытия, а мы с тобой вдвоем
Предполагаем жить... И глядь — как раз — умрем.
На свете счастья нет, но есть покой и воля.
(«Пора, мой друг, пора!..», 1834)
Ср. «Образ автора в «Евгении Онегине».
2. Тема мига, мгновения, минуты.
У Пушкина миг, мгновение, минута не противопоставлены вечности, они как бы входят в вечность, и именно поэтому так важен каждый миг. Через мгновение жизнь человека связана с вечным:
Мы ждем с томленьем упованья
Минуты вольности святой,
Как ждет любовник молодой
Минуты верного свиданья.
(«К Чаадаеву», 1818)
Декабристам не понравилось это неожиданное сравнение высокого понятия свободы со свиданием. Но в этом весь Пушкин: для него равноценно частное и общее, любовь и служение гражданским идеалам.
В минуты вдохновенья
К тебе я прибегал...
(«К моей чернильнице», 1821)
Я помню чудное мгновенье:
Передо мной явилась ты,
Как мимолетное виденье,
Как гений чистой красоты.
(«Я помню чудное мгновенье...», 1825)
Все мгновенно, все пройдет;
Что пройдет, то будет мило.
(«Если жизнь тебя обманет...», 1825)
А ты, вино, осенней стужи друг,
Пролей мне в грудь отрадное похмелье,
Минутное забвенье горьких мук...
Ура, наш царь! так! выпьем за царя.
Он человек! им властвует мгновенье...
(«19 октября», 1825)
Минута — и стихи свободно потекут.
(«Осень», 1833)
3. Тема времени в целом.
Для Пушкина характерно объективное восприятие хода времени, сознание власти времени надо всем сущим. Однако покорность времени не унизительна для человека, считает Пушкин (ср. «Повторение»: «Тема времени в поэзии Лермонтова»). Стихотворение «Телега жизни» (1823) полностью построено на развернутой метафоре:
С утра садимся мы в телегу;
Мы рады голову сломать
И, презирая лень и негу,
Кричим: пошел!..
Но в полдень нет уж той отваги;
Порастрясло нас; нам страшней
И косогоры и овраги;
Кричим: полегче, дуралей!
Катит по-прежнему телега;
Под вечер мы привыкли к ней
И дремля едем до ночлега,
А время гонит лошадей.
(«Телега жизни», 1823)
Я говорю: промчатся годы,
И сколько здесь ни видно нас,
Мы все сойдем под вечны своды —
И чей-нибудь уж близок час.
(<«Брожу ли я вдоль улиц шумных...», 1829)
Прошли года чредою незаметной,
И как они переменили нас!
(«19 октября», 1836)
— Образ неумолимого времени связан с такими понятиями, как судьба и закон.
Судьба глядит, мы вянем; дни бегут;
Невидимо склоняясь и хладея,
Мы близимся к началу своему...
(«19 октября», 1825)
Не сетуйте: таков судьбы закон;
Вращается весь мир вкруг человека,—
Ужель один недвижим будет он?
(«Была пора: наш праздник молодой...», 1836)
Мой век невидимо проходит,
Из круга смехов и харит
Уж время скрыться мне велит
И за руку меня выводит.
Пред ним смириться должно нам.
Кто применяться не умеет
Своим пременчивым годам,
Тот горесть их одну имеет.
(«Стансы. Из Вольтера», 1817)
— Сопротивление естественному ходу событий неприемлемо для лирического героя.
Уж десять лет ушло С тех пор — и много
Переменилосьв жизни для меня,
И сам, покорный общему закону,
Переменился я...
(«Вновь я посетил...», 1835)
Все чередой идет определенной,
Всему пора, всему свой миг;
Смешон и ветреный старик,
Смешон и юноша степенный.
(«К Каверину », 1817)
— В плане отношения ко времени, покорности ему, лирику Пушкина можно сравнить с его романом «Евгений Онегин».
У Татьяны все происходит вовремя, и в этом она сходна с лирическим героем Пушкина; у Онегина же все наоборот, он пытается бунтовать против времени (см. «Дворянство в «Евгении Онегине»).
4. Тема возрождения, обновления человека связана с темами природы и любви:
И с каждой осенью я расцветаю вновь...
(«Осень», 1833)
Душе настало пробужденье:
И вот опять явилась ты...
И сердце бьется в упоенье,
И для него воскресли вновь
И божество, и вдохновенье,
И жизнь, и слезы, и любовь,
(«Я помню чудное мгновенье...», 1825)
5. Тема памяти.
Для лирического героя пушкинской лирики важны воспоминания о прошлом. Прошлое дает ему силы жить в настоящем:
Мне грустно и легко; печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой...
(«На холмах Грузии лежит ночная мгла».», 1829)
В леса, в пустыни молчаливы
Перенесу, тобою ноли,
Твои скалы, твои заливы,
И блеск, и тень, и говор волн.
(«К морю», 1824)
...но здесь опять
Минувшее меня объемлет живо..
(«Вновь я посетил.»», 1835)
Память связывает людей:
Что в нем? Забытое давно
В волненьях новых и мятежных,
Твоей душе не даст оно
Воспоминаний чистых, нежных.
Но в день печали, в тишине,
Произнеси его, тоскуя;
Скажи: есть память обо мне,
Есть в мире сердце, ще живу я.
(«Что в имени тебе моем?»», 1830)
Однако звучит и мотив забвения:
А ты, вино, осенней служи друг,
Пролей мне в грудь отрадное похмелье,
Минутное забвенье горьких мук.
(«19 октября», 1825)
Последний ключ — холодный ключ забвенья,
Он слаще всех жар сердца утолит.
(«Три ключа», 1827)
6. Тема памяти связана с темой смерти и бессмертия: поколения сменяют друг друга:
Младенца ль милого ласкаю,
Уже я думаю: прости!
Тебе я место уступаю:
Мне время тлеть, тебе цвести.
(«Брожу ли я вдоль улиц шумных...», 1829)
Однако уходящие продолжают жить в памяти потомков:
Здравствуй, племя
Младое, незнакомое! не я
Увижу твой могучий поздний возраст,
Когда перерастешь моих знакомцев
И старую главу их заслонишь
От глаз прохожего. Но пусть мой внук
Услышит ваш приветный шум, когда,
С приятельской беседы возвращаясь,
Веселых и приятных мыслей полон,
Пройдет он мимо вас во мраке ночи
И обо мне вспомянет.
(«Вновь я посетил...», 1835)
Тот же мотив по отношению к памяти потомков о поэте и его творчестве:
Нет, весь я не умру — душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит —
И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.
(«Я памятник себе воздвиг нерукотворный...», 1836)
IV. Гуманистический пафос философской лирики.
В. Г. Белинский:
..общий колорит поэзии Пушкина и в особенности лирической — внутренняя красота человека и лелеющая душу гуманность.
(«Сочинения Александра Пушкина. Статья пятая»)
— Мотив свободы личности. Свобода личности, по Пушкину, не означает апофеоза индивидуализма.
См. «Эволюция идеала свободы в лирике Пушкина» и разбор стихотворения «Анчар».
— Свобода поэта (см. «Тема поэта и поэзии в лирике Пушкина»).
«АНЧАР»
I. Стихотворение написано в 1828 году, а впервые опубликовано в «Северных цветах» в 1832 году. Причем вместо «князь» было напечатано «царь». Это насторожило Бенкендорфа, заподозрившего какое-то иносказание. Пушкину пришлось давать объяснения в III Отделении.
— Есть версия, что образ «древа яда» дан как антитеза образу «живительного древа» из поэмы П. Катенина «Сожаление».
II. Философская лирика Пушкина.
— Проблема жизни и смерти, свободы личности, гуманизма, добра и зла.
— Проблема зла: покорность раба немногим лучше деспотизма князя (он пошел и принес яд и тем самым стал косвенным участником убийства людей).
III. Жанр — легенда. Легенда, притча — сюжетные стихотворения, часто используемые для раскрытия философской проблематики.
IV. Композиция стихотворения построена на антитезе.
Выделяются две части:
в I рассказывается об анчаре,
во II — о человеческих взаимоотношениях.
II часть начинается с «НО»:
Но человека человек
Послал к анчару властным взглядом...
Тем самым задается романтическое противопоставление природы и человеческого общества.
V. Средства поэтической выразительности романтические.
— эпитеты:
в пустыне чахлой и скупой природа жаждущих степей зелень мертвую ветвей послушливые стрелы
— метафоры:
Природа жаждущих степей
Его в день гнева породила
И зелень мертвую ветвей
И корни ядом напоила.
— метонимия:
И с ними гибель разослал...
— сравнение — характерный для романтиков мотив одиночества.
Одинокий злой гений — это и Наполеон.
Анчар, как грозный часовой,
Стоит — один во всей вселенной.
— символ:
анчар — символ смерти (сноска Пушкина: «древо яда»).
— резкая антитеза:
И умер бедный раб у ног Непобедимого владыки.
— повторения:
стекает дождь — и тот послушно в путь потек
— и пот по бледному челу струился...
и тот послушно в путь потек — послушливые, стрелы
«ВНОВЬ Я ПОСЕТИЛ...»
I. В 1835 году Пушкин приезжает в Михайловское, где он не был около десяти лет, хоронить мать. Этим посещением Михайловского навеяно стихотворение «Вновь я посетил...» — образец поздней лирики Пушкина.
II. Тема философская: памяти, времени.
— Проблемы смерти, бессмертия, связи поколений, жизни в памяти потомков.
III. Жанр — лирическое стихотворение.
Пушкин использовал форму отрывка: стихотворение начинается как продолжение размышлений, с многоточия.
IV. Композиция:
— Стихотворение условно можно разделить на три части.
I. воспоминание (Вновь я посетил...)
II. пейзажная (Вот холм лесистый...)
III. философская (Здравствуй, племя...)
— Пейзаж здесь реалистический, топографический. Его интересно сравнить с пейзажем в «Деревне» (1819), поскольку в обоих стихотворениях Пушкин описывает окрестности Михайловского:
|
«ВНОВЬ Я ПОСЕТИЛ...» ...Вновь я посетил Тот уголок земли, где я провел Изгнанником два года незаметных. ...здесь опять Минувшее меня объемлет живо, И, кажется, вечор еще бродил Я в этих рощах. |
«ДЕРЕВНЯ» Приветствую тебя, пустынный уголок, Приют спокойствия, трудов и вдохновенья, Где льется дней моих невидимый поток На лоне счастья и забвенья. Я твой — я променял порочный двор Цирцей, Роскошные пиры, забавы, заблужденья На мирный шум дубров, на тишину полей, На праздность вольную, подругу размышленья. |
|
|
Вот холм лесистый, над которым часто Я сиживал недвижим — и глядел На озеро, воспоминая с грустью Иные берега, иные волны... Меж нив златых и пажитей зеленых Оно синея стелется широко ; Через его неведомые воды Плывет рыбак и тянет за собою Убогий невод. По брегам отлогим Рассеяны деревни — там за ними Скривилась мельница, насилу крылья Ворочая при ветре… |
Я пой — люблю сей темный сад С его прохладой и цветами, Сей луг, уставленный душистыми скирдами, Где светлые ручьи в кустарниках шумит. Везде передо мной подвижные картины: Здесь вижу двух озер лазурные равнины, Где парус рыбаря белеет иногда, За ними ряд холмов и нивы полосаты, Вдали рассыпанные хаты, На влажных берегах бродящие стада, Овины дымные и мельницы крилаты; Везде следы довольства и труда |
|
Сентиментальный пейзаж «Деревни» с его «светлыми ручьями», «лазурными равнинами» озер и их «влажными берегами» разительно отличается от реалистического пейзажа позднего стихотворения: определения стали гораздо проще, и акцент здесь Пушкин делает на краски: «Меж нив златых и пажитей зеленых // Оно синея стелется широко...» «Рыбарь» превратился в «рыбака», и вместо его белеющего паруса появляется другая деталь — «убогий невод»; и «мельница крилата» уже иначе видится поэту: «Скривилась мельница, насилу крылья // Ворочая при ветре...»
V. Средства поэтической выразительности.
— эпитетов мало, они точные, конкретные:
два года незаметных
ни кропотливой» ее дозора
меж нив златых
— метафорический ряд:
Зеленая семья; кусты теснятся
Под сенью их как дети. А вдали
Стоит один угрюмый их товарищ,
Как старый холостяк, и вкруг него
По-прежнему все пусто...
VI. Особенности стиха.
— Стихотворение написано 5-стопным ямбом, редко встречающимся у Пушкина. Он воспринимается поэтом как драматический размер (им написаны маленькие трагедии, «Борис Годунов»). Размер повествовательный, спокойный, плавный.
— белый стих1, сообщающий стихотворению непрерывность, позволяющий делать обычную паузу на месте рифм.
— переносы, характерные для позднего Пушкина:
...Вновь я посетил
Тот уголок земли...
1 Белый стих — силлабо-тонический (стопный) стих без рифм.
На озеро...
...и глядел
...не я
Увижу твой могучий поздний возраст..