I. Комедия Гоголя «Ревизор» была поставлена и впервые опубликована в 1836 году. К этому времени русский театр имея уже довольно длительную историю и сложившиеся традиции.
II. Жанровое новаторство.
— Даже в области такого нового жанра, как общественная комедия, Гоголь имел предшественников: Фонвизина и Грибоедова. Размышляя об этом жанре в одной из статей «Выбранных мест из переписки с друзьями», автор «Ревизора» отмечает:
Наши комики двигнулись общественною причиною, а не собственною, восстали не против одного лица, но против целого множества злоупотреблений, против уклонения всего общества от прямой дороги:
(«В чем оке, наконец, существо русской поэзии и в чем ее особенность»)
— Однако если Грибоедов в «Горе от ума» наряду с общественным конфликтом сохраняет все-таки и традиционную любовную интригу (см. «Сюжет и конфликт «Горя от ума»), то «Ревизор» Гоголя — уже чисто общественная комедия. Автор вообще отказывается от любовного сюжета: любовная линия сводится к двум комическим сценкам объяснения Хлестакова с Марьей Антоновной и Анной Андреевной, пародирующим традиционный «любовный треугольник».
— Отсутствие «интриги» в обычном понимании этого слова больше всего поразило первых зрителей комедии и, по словам одного из них, выбило их «из всех театральных ожиданий и привычек».
III. Новаторство сюжета и его развития.
1. Сюжет комедии был подсказан Гоголю Пушкиным.
2. Сама по себе история с ревизором не нова. Ко времени появления гоголевской комедии она уже обыгрывалась, например, в повести А. Ф. Вельтмана «Провинциальные актеры» и комедии Грицько Основьяненко (Г. Ф. Квитки) «Приезжий из столицы, или Суматоха в уездном городе». Однако герои этих произведений сознательно (Пустолобов у Квитки) или невольно, в беспамятстве (актер), выдают себя за важных особ, и им верят.
Хлестаков же ни за кого себя не выдает. В «Ревизоре» нет внешних толчков к развитию действия, внешнего, навязанного комизма. Самообман чиновников и весь ход событий мотивированы самими характерами:
— Основной импульс развития действия — страх чиновников. В. Г. Белинский:
Хлестаков является в комедии не сам собою, а совершенно случайно, мимоходом, и притом не самим собою, а ревизором. Но кто делает его ревизором? страх городничего.
(*Горе от ума» Сон. А. С. Грибоедова»)
— Внутренняя пустота и пассивность Хлестакова также подтверждает возможность исключительной ситуации, «ситуации заблуждения», обыгранной в пьесе.
Ю. Манн:
Страх подготовил почву для обмана. Но обмануло чистосердечие Хлестакова. Опытный плут навряд ли бы провел Городничего; он бы его разгадал, но непреднамеренность поступков Хлестакова сбила его с толку.
(«Поэтика Гоголя»)
IV. Новаторство «Ревизора» в образной системе:
— В комедии нет положительного героя. Положительный герой — смех, через который проявляется авторская позиция:
Да, было одно честное, благородное лицо, действовавшее в ней [комедии] во все продолжение ее. Это честное, благородное лицо был — смех. Он был благороден потому, что решился выступить, несмотря на низкое значение, которое дается ему в свете,-
(«Театральный разъезд»)
— По Белинскому, «Ревизор» — замкнутый мир, все герои которого являются единым целым: центральный образ комедии — образ города (см. «Образ города в «Ревизоре»).
V. Особенности метода.
«Ревизор» — реалистическая комедия. Все герои — типические характеры, но эта типизация сочетается с необычностью ситуации. Однако исключительность ситуации психологически оправдана. Доказательством этого может служить разговор Хлестакова с Городничим в трактире: ситуация необычна, но развивается вполне реально. Образ мыслей Городничего и Хлестакова схож: оба боятся одного и того же (наказания, тюрьмы). Правда так и не выясняется без постороннего вмешательства, так как герои мыслят параллельно:
Городничий (робея).
Позвольте мне предложить вам переехать со мною на другую квартиру.
Хлестаков.
Нет, не хочу! Я знаю, что значит на другую квартиру: то есть — в тюрьму. Да какое вы имеете право? Да как вы смеете?. Да вот я.. Я служу в Петербурге. (Бодрится.) Я, я, я..
Городничий (вытянувшись и дрожа всем телом).
Помилуйте, не погубите! Жена, дети маленькие... не сделайте несчастным человека.
Хлестаков.
Нет, я не хочу! Вот еще! мне какое дело? Оттого, что у вас жена и дети, я должен идти в тюрьму, вот прекрасно!
Городничий (дрожа).
По неопытности, ей-богу по неопытности. Недостаточность состояния... Что же до унтер-офицерской вдовы... которую я будто бы высек, то это клевета...
Хлестаков.
Унтер-офицерская жена совсем другое, а меня вы не смеете высечь, до этого вам далеко... Вот еще! смотри ты какой!.. Я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет. Я потому и сижу здесь, что у меня нет ни копейки.
Городничий (в сторону).
О, тонкая штука! Эк куда метнул! какого туману напустил! разбери, кто хочет... (Вслух.) Если вы точно имеете нужду в деньгах или в чем другом, то я готов служить сию минуту.
Хлестаков.
Дайте, дайте мне взаймы! Я сейчас же расплачусь с трактирщиком... Я вам тотчас пришлю из деревни... у меня это вдруг...
Городничий (в сторону).
Ну, слава Богу! деньги взял. Дело, кажется, пойдет теперь на лад. VI. VI.
VI. В. И. Немирович-Данченко обращается к анализу гоголевской драматургии в статье «Тайна сценического обаяния Гоголя». Автор уделяет большое внимание новаторству композиции «Ревизора». Кроме того, мысли самого Гоголя по поводу построения общественной комедии изложены в своеобразной статье-пьесе «Театральный разъезд после представления новой комедии» (1836).
1. Необычность завязки, фактическое отсутствие экспозиции.
— Традиционно завязка комедии совпадала с завязкой любовной интриги, от которой Гоголь сознательно отказался:
Второй любитель искусам.
Все изменилось давно в свете. Теперь сильней завязывает драму стремление достать выгодное место, блеснуть и затмить... Не более ли теперь имеют электричества чин, денежный капитал, выгодная женитьба, чем любовь?
— Действие завязывается моментально первой же фразой Городничего:
Я пригласил вас, господа, с тем, чтобы сообщить вам пренеприятное известие. К нам едет ревизор.
— Завязка обнимает почти всех действующих лиц, что соответствует теоретическим представлениям Гоголя о композиции общественной комедии, поэтому слова Городничего обращены ко всем героям.
Второй любитель искусств.
...комедия должна вязаться сама собою, всей своей массою в один большой, общий узел. Завязка должна обнимать все лица, а не одно или два,— коснуться того, что волнует более или менее всех действующих... правит пьесою идея, мысль. Без нее нет в ней единства. А завязать может все: самый ужас, страх ожидания, гроза идущего вдали закона...
— Главный герой появляется только во втором действии: дан импульс страху, и присутствие Хлестакова не обязательно для завязки.
— Завязывая действие таким образом, Гоголь использует один из любимых своих приемов: ставит всех героев перед лицом одного события. В «Ревизоре» он прибегает к нему трижды: приезд «ревизора» Хлестакова; чтение письма Хлестакова и, наконец, известие о приезде настоящего ревизора.
2. Особенности развития действия:
1) Немирович-Данченко отметил водевильность, суетливость, подвижность комедии.
Бобчинский.
И я, и я... позвольте и мне, Антон Антонович.
Городничий.
Нет, нет, Петр Иванович, нельзя, нельзя! неловко, да и на дрожках не поместимся.
Бобчинский.
Ничего, ничего, я так петушком, петушком побегу за дрожками. Мне бы только немножко в щелочку-та, в дверь этак посмотреть, как у него эти поступки...
Анна Андреевна.
Где ж, где ж они? Ах, боже мой... (Отворяя дверь.) Муж! Антоша! Антон! (Говорит скоро.) А все ты, а все за тобой! И пошла копаться: «я булавочку, я косынку». (Подбегает к окну и кричит.) Антон, куда, куда? что, приехал? ревизор? с усами! с какими усами?
Сама по себе водевилъность не нова: еще комики-классицисты, ограниченные тесными рамками «единства времени», вынуждены были уплотнять события. В «Ревизоре» же единство времени ни при чем, быстрота смены событий объясняется исключительностью сложившейся ситуации. Кроме того, водевилъность «Ревизора» — это дань традиции украинского народного кукольного театра (вертепов). По мере работы над комедией Гоголь старался освободить ее от перегруженности внешними комическими эффектами, оставлял лишь художественно необходимое.
2) Повторяющиеся сцены — еще одна композиционная особенность:
— Несколько раз повторяется сцена дачи взяток Хлестакову разными чиновниками (IV действие). Если рассматривать эти эпизоды последовательно, то можно отметить постепенное усиление комизма, доходящее до гротеска в эпизоде с Бобчинским и Добнинским:
ЯВЛЕНИЕ III.
Хлестаков и судья Ляпкин-Тяпкин.
Хлестаков.
Что это у вас в руке?
Аммос Федорович (потерявшись и роняя на пол ассигнации).
Ничего-с.
Хлестаков.
Как ничего? Я вижу, деньги упали.
Аммос Федорович (дрожа всем телом).
Никак нет-с...
Хлестаков.
Знаете ли что: дайте их мне взаймы... Я, знаете, в дороге издержался: то да се... Впрочем, я вам из деревни сейчас их пришлю.
ЯВЛЕНИЕ IV. Хлестаков и почтмейстер.
Хлестаков.
Какой странный со мною случай: в дороге совершенно издержался. Не можете ли вы мне дать триста рублей взаймы?.. Очень благодарен. А я, признаюсь, смерть не люблю отказывать себе в дороге,— да и к чему? Не так ли?
ЯВЛЕНИЕ V. Хлестаков и смотритель училищ Лука Лукич Хлопов.
Хлестаков.
Вот со мной престранный случай: в дороге совсем издержался. Не можете ли вы мне дать триста рублей взаймы... Покорнейше благодарю.
ЯВЛЕНИЕ VI. Хлестаков и попечитель богоугодных заведений Артемий Филиппович Земляника.
Хлестаков.
Сделайте милость, Артемий Филиппович, со мной странный случай: в дороге совершенно издержался. Нет ли у вас денег взаймы — рублей четыреста?.. Скажите, как кстати. Покорнейше вас благодарю.
ЯВЛЕНИЕ VII. Хлестаков и Бобчинский с Добчинским. Хлестаков (Вдруг и отрывисто.)
Денег нет у вас!.. Взаймы рублей тысячу... Да, ну если тысячи нет, так рублей сто... Ну все равно. Я ведь только так Хорошо, пусть будет шестьдесят пять рублей. Это все равно.
— Сцены объяснения в любви Хлестакова в IV действии сначала Марье Антоновне (явление XII), затем Анне Андреевне (явление XIII): перед обеими он стоит на коленях; и дочь, и мать в свою очередь восклицают:
Ах, какой пассаж!
Хлестаков — Анне Андреевне:
Нет, на коленях, непременно на коленях! я хочу знать, что такое мне суждено: жизнь или смерть.
Хлестаков при Марье Антоновне — Анне Андреевне:
Анна Андреевна, не противьтесь нашему благополучию, благословите постоянную любовь!.. Решите: жизнь или смерть?
3. Новаторство развязки.
В комедии две развязки: разоблачение Хлестакова и сообщение о приезде настоящего ревизора.
— Прибытие истинного ревизора — это дань привычке зрителя к заслуженному наказанию порока и торжеству порядка и справедливости. Эта развязка дана по принципу «deus ex machina» (Бог из машины): все «точки над і» расставляет человек извне — такая развязка не мотивирована ходом развития сюжета, является воплощением моралистической установки автора; этот прием часто использовали авторы-классицисты.
Жандарм.
Приехавший по именному повелению из Петербурга чиновник требует вас сей же час к себе. Он остановился в гостинице.
— Другая же развязка — разоблачение Хлестакова и реакция на него чиновников — вытекает из самих характеров.
Почтмейстер.
Удивительное дело, господа! Чиновник, которого мы приняли за ревизора, был не ревизор.
Отцы города не раскаиваются в своих деяниях, их больше интересуют отзывы Хлестакова о других и то, что он занял у них деньги.
— Действие завершает немая сцена, которая дана по антитезе ко всему очень динамичному действию. Здесь впервые в русском театре использован новаторский прием паузы. Во многом немая сцена написана Гоголем под влиянием картины К. П. Брюллова «Последний день Помпеи». Все люди как бы захвачены одним событием, которое каждый воспринял по-своему:
Городничий посередине в виде столба с распростертыми руками и закинутою назад головою. По правую сторону его жена и дочь с устремившимся к нему движением всего тепа; за ними почтмейстер, превратившийся в вопросительный знак, обращенный к зрителям; за ним Лука Лукич, потерявшийся самым невинным образом; за ним, у самого края сцены, три дамы, гостьи, прислонившиеся одна к другой с самым сатирическим выражением лиц, относящимся прямо к семейству городничего. По левую сторону городничего: Земляника, наклонивший голову несколько набок, как будто к чему-то прислушивающийся; за ним судья с растопыренными руками, присевший почти до земли и сделавший движенье губами, как бы хотел посвистать или произнесть: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!». За ним Коробкин, обратившийся к зрителям с прищуренным глазом и едким намеком на городничего; за ним, у самого края, Добнинский и Бобчинский с устремившимся друг к другу движением рук, разинутыми ртами и выпученными друг на друга глазами. Прочие гости остаются просто столбами. Почти полторы минуты окаменевшая группа сохраняет такое положение. Занавес опускается.
Прием «окаменения», «омертвения» — один из любимых гоголевских приемов. Он был использован писателем в повести «Вий», он заложен в основу изображения помещиков в «Мертвых душах» (омертвение живого — оживление неживого).
4. Два письма — два вставных элемента — связаны с важнейшими композиционными моментами:
— завязкой (письмо Андрея Ивановича Чмыхова городничему);
— развязкой (письмо Хлестакова «душе Тряпичкину»).
VII. Гоголь широко использует фарсовые детали, но, в отличие от вертепов, под влиянием которых они появляются в гоголевских произведениях (например, в «Вечерах на хуторе близ Диканьки»), в «Ревизоре» фарс не самоцель, а средство создания сатирических характеров:
— Городничий, волнуясь, хочет надеть вместо шляпы бумажный футляр.
—...(дверь обрывается, и подслушивающий с другой стороны Бобчинский летит вместе с нею на сцену. Все издают восклицания. Бобчинский подымается.)
VIII. Гоголь лишь однажды отказывается от сценического принципа «четвертой стены»: Городничий обращается в зал с монологом «Чему смеетесь? над собою смеетесь!..»:
Вот смотрите, смотрите, весь мир, все христианство, все смотрите, как одурачен городничий!
В остальном же действие замкнуто само в себе, и зрительного зала как будто не существует (см. «Образ города в «Ревизоре» — средства изображения).