I. Новаторство образной системы.
1. Отсутствует четкое деление персонажей на положительные и отрицательные.
2. Количество действующих лиц — более 20, а не 5—10, как этого требуют классицистические каноны.
3. В основу образной системы положен реалистический принцип типизации.
Гончаров:
Вся пьеса представляется каким-то кругом знакомых читателю лиц, и притом таким определенным и замкнутым, как колода карт. И общее и детали, все это не сочинено, а так целиком взято из московских гостиных и перенесено в книгу и на сцену, со всей теплотой и со всем «особым отпечатком» Москвы,— от Фамусова до мелких штрихов, до князя Тугоуховского и до лакея Петрушки, без которых картина была бы неполна.
(«Мильон терзаний»)
Подробнее см.«Черты классицизма, реализма и романтизма в «Горе от ума* — черты реализма.
II. С точки зрения любовной интриги образная система «Горя от ума» в основном соответствует классицистической «системе амплуа*.
1. Есть «любовный треугольник» Софья-Молчалин-Чацкий, есть субретка, есть недогадливый отец (см. «Черты классицизма, реализма и романтизма в «Горе от ума» — черты классицизма).
2. Кроме основного, есть также комические «любовные треугольники» (см. «Сюжет и конфликт «Горя от ума»).
III. С точки зрения общественного конфликта образная система построена на антитезе «века нынешнего» и «века минувшего».
Чацкий, единственный из сценических персонажей, противопоставлен фамусовскому обществу (см. «Черты классицизма, реализма и романтизма в «Горе от ума» — черты романтизма, «Век нынешний и век минувший», «Чацкий как победитель и как побежденный»),
IV. Образы-пародии.
— РЕПЕТИЛОВ — пародия на Чацкого. Чацкий — идеолог своего круга, Репетилов также претендует на это звание:
Что бал? братец, ще мы всю ночь до бела дня
В приличьях скованы, не вырвемся из ига..
Все отвергал: законы! совесть! веру!...
У нас есть общество и тайные собранья
По четвергам. Секретнейший союз...
— Образ Репетилова соотносится также с образом Молчалина.
Молчалин старается всем угодить, считает, что в его «лета не
должно сметь свое суждение иметь». Не доверяет своим суждениям и Репетилов:
Частенько слушаю, не разжимая губ;
Мне не под силу, брат, и чувствую, что глуп.
Молчалин:
Вот сам Фома Фомич, знаком он вам?..
Как можно! слог его здесь ставят в образец!
Читали вы?..
Репетилов:
Но если гения прикажете назвать:
Удушьев Ипполит Маркелоч!!!
Ты сочинения его
Читал ли что-нибудь? хоть мелочь?
V. Соотношение образов по принципу: тип — индивидуальность. Явным отражением образа Молчалина является ЗАГОРЕЦКИЙ, всеобщий угодник:
Загорецкий Софье:
Позвольте вам вручить, напрасно бы кто взялся
Другой вам услужить...
Молчалин:
Ваш шпиц— прелестный шпиц, не более наперстка...
Чацкий о Молчалине:
В нем Загорецкий не умрет!..
Загорецкий как бы чистый носитель черты, а Молчалин — живой характер.
VI. С точки зрения речевой характеристики все герои делятся на тех, кто говорит монологами (Чацкий, Фамусов, Репетилов), и тех, кто говорит репликами (все остальные).
Те, кто говорит монологами, являются идеологами (Чацкий, Фамусов) или им подражают (Репетилов). Идеологи не слушают друг друга, толпа их тоже не слушает:
Чацкий:
И в Петербурге, и в Москве,
Кто недруг выписных лиц, вычур, слов кудрявых,
В чьей, по несчастью, голове
Пять, шесть найдется мыслей здравых,
И он осмелится их гласно объявлять,—
Глядь...
(Оглядывается, все в вальсе кружатся с величайшим усердием.
Старики разбрелись к карточным столам)
Фамусов не слушает Чацкого:
Чацкий:
Я досказал.
Фамусов:
Добро, заткнул я уши.
Чацкий не слушает Фамусова:
Фамусов:
Нельзя не пожалеть, что с эдаким умом...
Чацкий:
Нельзя ли пожалеть об ком-нибудь другом?
VII. Гости на балу составляют самостоятельную группу образов, без которых «галерея типов» фамусовской Москвы была бы неполной.
Гончаров:
Шесть княжон и Графиня внучка — «контингент невест»;
Хлестова — «остаток екатерининского века»;
Тугоуховский—«без слова, но какая говорящая руина прошлого»;
Загорецкий —«явный мошенник».
VIII. Чисто сюжетные образы: Г. N. и Г. Д. Они нужны для распространения сплетни.
IX. Внесценические персонажи:
1. Вводятся для типизации конфликта, среди них есть и представители «века нынешнего» и «века минувшего».
1) «век минувший»:
внесценические персонажи разделяют взгляды Фамусова, их карьера служит аргументом в споре с «веком нынешним». Эго люди, наиболее успешно воплощающие в жизнь мораль и идеалы фамусовского общества: почтенный камергер Кузьма Петрович, Максим Петрович, умевший вовремя прислужиться, а потому «в чины выводит ..и пенсии дает», известная Татьяна Юрьевна, имеющая полезных друзей и родных. Подробнее см. «Век нынешний и век минувший».
2) «век нынешний»:
— двоюродный брат Скалозуба:
Но крепко набрался каких-то новых правил.
Чин следовал ему: он службу вдруг оставил,
В деревне книги стал читать.
— князь Федор, племянник Тугоуховской,
— профессора педагогического института (см. «Век нынешний и век минувший» — отношение к образованию).
3) В монологах Репетилова пародия на «век нынешний»:
— «сок умной молодежи»
— «горячих дюжина голов»
— князь Григорий:
Век с англичанами, вся английская складка,
И так же он сквозь зубы говорит,
И так же коротко обстрижен для порядка
Удушьев Ипполит Маркелоч!..
В журналах можешь ты, однако, отыскать
Его отрывок, взгляд и нечто.
Об чем бишь нечто? — обо всем...
2. Внесценических персонажей больше, чем сценических, что было недопустимо в классицистическом произведении, так как нарушает единство действия.
3. Внесценические персонажи помогают раскрытию сценических. Например, дядя Фамусова Максим Петрович, с одной стороны, идеал Фамусова и ему подобных, с другой — он напоминает читателю и зрителю Молчалина, пытающегося угождением сильным мира сего добиться «степеней известных»:
А дядя! что твой князь? что граф?
Сурьезный взгляд, надменный нрав.
Когда же надо подслужиться,
И он сгибался вперегиб:
На куртаге ему случилось обступиться;
Упал, да так, что чуть затылка не пришиб;
Старик заохал, голос хрипкой:
Был высочайшею пожалован улыбкой:
Изволили смеяться; как же он?
Привстал, оправился, хотел отдать поклон,
Упал вдругорядь — уж нарочно...