Наряду с темами вечными (универсальными) и национально-историческими (локальными, но в то же время надындивидуальными) в искусстве запечатлевается духовно-биографический опыт самих авторов. При этом художественное творчество выступает как самопознание, а в ряде случаев и в качестве акта сотворения художником собственной личности, как деятельность жизнетворческая. Эта сторона тематики искусства может быть названа экзистенциальной (от лат. existentio — существование). Она ярко явлена уже в таких произведениях средневековой литературы, как «Исповедь» Блаженного Августина, «История Абеляровых бедствий», «Божественная комедия» А. Данте, «Житие Аввакума Петрова», которые предварили автобиографическую прозу последних двух-трех столетий (от «Исповеди» Ж.-Ж. Руссо и ранней трилогии Л. Н. Толстого до повестей Б. К. Зайцева и И. С. Шмелева эмигрантского периода). Художественное самопознание и запечатление авторских экзистенций безусловно доминирует в лирике, которая по преимуществу «автопсихологична» (см. С. 327—330).
Самораскрытие автора, имеющее во многих случаях исповедальный характер, составило весьма существенный пласт литературы ряда эпох, в особенности же XIX и XX столетий1. Писатели неустанно рассказывают о себе, о своих духовных обретениях и свершениях, о драматических и трагических коллизиях собственного существования, о сердечных смутах, порой о заблуждениях и падениях. К месту вспомнить трагически исповедальных «Демона» М. Ю. Лермонтова, «Поэму без героя» А. А. Ахматовой, атмосферу блоковской лирики. Вот стихотворение поэта (1910) с эпиграфом из А. А. Фета «Там человек сгорел»:
Как тяжело ходить среди людей
И притворяться непогибшим,
И об игре трагической страстей
Повествовать еще не жившим.
И, вглядывась в свой ночной кошмар,
Строй находить в нестройном вихре чувства,
Чтобы по бледным заревам искусства
Узнали жизни гибельный пожар.
1 Об автобиографическом и исповедальном начале в русской литературе XIX— XX вв. см.: Максимов Д. Е. Поэзия и проза Ал. Блока. Л., 1981. С. 17—22.
«Я думаю, — писал Блок,— что великие произведения искусства выбираются историей лишь из числа произведений «исповеднического» характера». «Чем сильнее лирический поэт, — отмечал он, говоря об Ап. Григорьеве, — тем полнее судьба его отражается в стихах»1.
Художественное самопознание может захватывать не только сферу духовно-биографическую, но и область «психофизиологическую». Вспомним мандельштамовский Петербург, «...знакомый до слез, до прожилок, до детских припухлых желез».
Обращаясь к «персональной» тематике, авторы нередко создают своего рода личные мифы, что весьма характерно для XX в., особенно для символистского искусства. Поэтам начала столетия было свойственно чувство значимости собственного присутствия в мире, благое и опасное одновременно. «Весьма вероятно, что наше время — великое и что именно мы стоим в центре жизни, т. е. в том месте, где сходятся все духовные нити, куда доходят все звуки», — писал А. А. Блок. И утверждал, что всем его современникам подобает «писать дневники»2. Жизнь подтвердила эти суждения. Дневниковое начало явственно в эссеистике В. В. Розанова. На протяжении нескольких десятилетий были написаны беспрецедентно богатые дневники М. М. Пришвина и К. И. Чуковского, лишь ныне ставшие достоянием читающей публики.
1 Блок А. А. Собр. соч.: В 8 т. М.; Л., 1962. Т. 5. С. 278, 514.
2 Там же. М.; Л., 1963. Т. 7. С. 69.
Искусство как самопознание авторов и воссоздание ими собственной индивидуальности и судьбы сродни не только дневникам, но и таким внехудожественным жанрам, как мемуары, частная переписка, а также экзистенциалистски ориентированной философии, которая сосредоточена не на сущности мира, а на пребывании в нем человека, индивидуальности, на его существовании.
Личностный и автобиографический пласт художественной тематики приковал к себе внимание сторонников биографического метода в литературоведении. К нему обращались французский критик Ш. Сент-Бёв и представители импрессионистической критики рубежа XIX—XX вв.: Р. де Гурмон во Франции, И. Ф. Анненский и Ю. И. Айхенвальд в России. Связи между личностью автора и его произведениями неизменно приковывают к себе внимание биографов писателей. Таковы, например, книги «Байрон» А. Моруа, «Державин» В. Ф. Ходасевича, «Жизнь Тургенева», «Жуковский», «Чехов» Б. К. Зайцева, «Пришвин» А. Н. Варламова.
Самопознание автора, художественное постижение и претворение им собственного духовно-биографического опыта и черт своей индивидуальности составляет, как видно, неотъемлемое звено литературы (как и иных видов искусства). Актуализация этой стороны художественной тематики, происшедшая на протяжении двух последних столетий, свидетельствует об активности и зрелости личностного начала в составе культуры как таковой.