Миф уходит корнями в неопределенно далекие времена. Мифология составляет первоисток культуры человечества — феномен, из которого со временем возникали все ее формы.
Первая стадия мифотворчества — это архаические родоплеменные мифы. Доминирующее их свойство — безудержность коллективного вымысла (фантазии), нередко кажущаяся современному человеку не просто данью наивности, но чем-то нелепым, абсурдным. Однако нашими далекими предками плоды подобного вымысла принимались за непререкаемую и полную истину.
Архаические мифы — это явление предкультурное: они были не просто доминирующей, но единственной формой сознания человеческих сообществ в пору, когда еще не существовало ни религии как таковой, ни искусства, ни тем более науки и философии. И мифология (в соединении с ритуалом) выступала как сила, организующая, цементирующая поведение и сознание отдельных людей и их сообществ. Глубокая древность, явившаяся «неясным временем» для близких нам эпох, по словам Шеллинга, была занята исключительно мифологией, и эта мифология при изучении ранней поры существования человечества составляет «единственно надежную путеводную нить»2.
2 Шеллинг Ф. В. Й. Введение в философию мифологии. С. 361, 177.
Центральный объект архаической мифологии — это преображенные фантазией явления природы: духи лесов, полей, вод, нередко опасные и устрашающие, а также первопредки и покровители племени, становившиеся предметом почитания (тотемы). В ряде случаев персонифицировались природно-космические силы (мифы солнечные, лунные, облачные). Преобладающая форма архаической мифологии — олицетворение (одухотворение, очеловечивание) явлений природы1.
Уже на архаической стадии мифотворчества стали формироваться этиологические (от др.-гр. слова, означающего причинность) мифы, предмет которых — становление «первопредметов» природного и человеческого мира. Так, один из австралийских мифов слепоту летучей мыши при дневном освещении объясняет тем, что она, когда-то заглянув в дупло, наткнулась на сучок. Своего рода напоминание о подобных мифах — сказки Р. Киплинга («Отчего у слона длинный хобот» и др.).
В ряду этиологических мифов особенно велика роль повествований о становлении мира как целого. Происхождение космоса и земного бытия трактуется архаической мифологией по преимуществу как некий прецедент, единичный факт, нередко — как чье-то свершение (поступок). Творцами мира нередко выступают животные: ворон, корова, гагара... В то же время ряд архаических мифов имеет своим предметом некие внесобытийные константы мироустройства. Таковы сказания о мировой оси и мировой горе, представление о мировом древе, хорошо ведомое разным народам.
На стадии упрочения дифференцированной культуры мифология претерпела кризис: мифы стали порождать критическую рефлексию, что ставило их существование под угрозу. Уже во времена Гомера имел место кризис мифологического сознания: история богов уже здесь становится собственно поэтическим достоянием. Знаменательны слова Сократа о том, что у него «вовсе нет свободного времени», чтобы проявлять интерес к ораве «всяких горгон и пегасов», к сонмищу «нелепых чудовищ»2.
В пору становления дифференцированной культуры и человеческих общностей, более крупных, нежели род и племя (таковы народности, полисы, государства), мифология обогатилась, радикально видоизменившись. Над родоплеменными духами, демонами, тотемами возобладали божества и героические индивиды. Мифы обрели тесные связи с упрочившимся отныне религиозным сознанием — как политеистическим, так и монотеистическим, составив его существенный компонент (наряду с обрядами и молитвами, а в монотеизме также с догматами вероучений, заповедями, каноническими текстами)3.
1 См.: Веселовский А. Н. Сравнительная мифология и ее метод//Веселовский А. Н. Собр. соч. М.; Л., 1938. Т. 16: Статьи о сказках. С. 99—101.
2 Платон. Федр. М., 1994. С. 4.
3 Соотношение мифологии и религии понимается по-разному. См.: Трубецкой С. Н. Религия//Христианство. Энциклопедический словарь: В 3 т. М., 1995; Кассирер Э. Миф и религия//Кассирер Э. Избранное. Опыт о человеке. М., 1998. С. 524—568; Токарев С. А. Религия и мифология//Мифы народов мира. Т. 2; Аверинцев С. С. Христианская мифология//Там же.
Представление о многобожии (политеизм) легло в основу античной мифологии, которую принято называть классической, ибо со временем она стала неоценимо важным достоянием всей Европы. В составе античной культуры складывается мифоисторическая традиция, обретают значимость мифологизированные предания. Объектом мифотворчества становятся далекие исторические события, о чем свидетельствуют «Илиада», «Одиссея», «Энеида», а за пределами Европы — древнеиндийская «Махабхарата». Возникает и упрочивается миф (бытующий и в последующие времена, вплоть до нашей эпохи) о стадиях существования человечества, каковы золотой век и пришедшие ему на смену худшие века — серебряный, медный и, наконец, железный. Об этом мифе, находящемся у истоков исторического сознания человечества, мы узнаем из поэмы Гесиода «Труды и дни» и «Метаморфоз» Овидия.
На основе политеистических религий возникают «пантеоны богов», участвующих в жизни людских сообществ, что запечатлено народным эпосом. Героями мифологизированных преданий нередко становятся сыновья богов, полулюди-полубоги, каковы Геракл и Тезей у греков, Пандавы в «Махабхарате». Мифотворчество, таким образом, антропологизируется и историзируется, обретая при этом героический характер (о героике см. с. 76—78).
Мифология, упрочившаяся в русле монотеистических религий (иудаизм, христианство, ислам), активно окрашена в этические тона: «главное достоинство теизма (имеется в виду монотеизм. —В. X.) — в ясности и отчетливости нравственных требований»1. Мифы, явленные в текстах монотеистической ориентации (канонических, апокрифических, фольклорных), весьма разнообразны. Здесь есть место и космогоническому началу (повествование о семи днях творения в первой книге Ветхого Завета), и антропогонии (сотворение Богом Адама и Евы, их соблазнение змием, преступление Каина — там же), и историческому преданию (Евангелие, по поводу которого В. Н. Топоров сказал, что христианство впервые поместило Бога в историю).
1 Радлов Э. Л. Монотеизм//Христианство. Энциклопедический словарь: В 3 т. Т. 2. М„ 1995. С. 168.
Под знаком монотеистических вероучений с их мифологией (в Европе это христианство) проходили средние века, когда стали весьма влиятельными создававшиеся по следам и в духе Священного писания неканонические тексты — агиографические легенды, которые одновременно историчны и мифологичны. Таковы, например, бытовавшие в разных странах Европы сказания об Алексее Божьем человеке.
Исторически ранняя мифология всех трех охарактеризованных разновидностей (родоплеменная архаика; политеистическая мифология, с предельной яркостью явленная античностью; мифы монотеистической ориентации) сохранила свою культурно-художественную значимость и в Новое время. По справедливым словам Р. Вагнера, «новый мир» с его теологией, наукой, политикой, искусством «приобрел свою творческую силу из мифа»1.
В искусстве и литературе поныне живут сюжеты и персонажи исторически ранней мифологии. Вне воссоздания, варьирования, достраивания и обогащения давних мифов художественное творчество Нового времени (в том числе и нашей современности) непредставимо.
1 Вагнер Р. Опера и драма//Вагнер Р. Избранные работы. М., 1978. С. 369.
Мифологические сюжеты и образы со временем перестают восприниматься как абсолютная достоверность и осознаются как плод вымысла, часто обретая сказочно-игровой характер. Напомним формулу В. Я. Проппа: от мифа — к сказке. Без персонажей родоплеменных мифов — домовых, леших, водяных, русалок не обходятся фольклорные тексты. Наследники родоплеменных тотемов находят себе место и в литературе, в том числе и XX столетия. Вспомним повести С. А. Клычкова «Чертухинский балакирь» и В. Г. Распутина «Прощание с Матерой». На страницах последней незадолго до затопления острова появляется его Хозяин, зверек побольше кошки, который всегда оставался непримечаемым, но здесь знал всех и знал все, что происходило, и, главное, умел «ничему не мешать». Видя приблизившуюся беду, распутинский зверек-тотем, которому внятен трудный опыт человечества «послеархаических» времен, в последний раз обходит ночью свою деревню и, прислонившись с улицы «к старому и крепкому дереву избы», помышляет о том, что «все живущее на свете имеет один смысл — смысл службы. И всякая служба имеет конец». По следам национальных мифологий, восходящих к языческой старине, созданы такие глубокие по мысли произведения, как «Снегурочка» А. Н. Островского, тетралогия Р. Вагнера «Кольцо Нибелунга», «Пер Гюнт» Г. Ибсена.
Сохраняет свою насущность для литературы и мифологическое наследие античности, часто обретающее игровой и эстетизированный колорит. Так, древнегреческие мифы подверглись шутливому обыгрыванию в стихах Парни, Батюшкова, молодого Пушкина. Ироническую перелицовку мотивов и тем гомеровской «Одиссеи» являет собой роман Дж. Джойса «Улисс».
Прочно и надежно унаследована искусством и литературой Нового времени также мифология, упроченная в русле монотеизма. Библейские и евангельские сюжеты в отличие от архаико-мифологических и порожденных политеизмом вызывают к себе (за редкими исключениями, какова «Гавриилиада» А. С. Пушкина) отношение серьезно-пиететное (например, «Потерянный рай» Дж. Мильтона).
Исторически ранние мифы (родоплеменные и позже сформировавшиеся политеистические и монотеистические), как видно, обрели вечную жизнь не только в качестве художественно-образной данности игрового характера, но и как воплощение глубочайших смыслов, и прежде всего — представления о мире (бытии, универсуме, космосе, вселенной) как неизменно упорядоченном и предъявляющем человеку серьезнейшие нравственные требования.
Не менее тесными узами, нежели исторически ранняя мифология, с литературой и искусством Нового времени связана и мифология, возникшая и упрочившаяся именно в эту эпоху. К ней мы и обратимся.